Счастье музыканта длилось недолго. Принцессу обручили с овдовевшим королём соседней страны. Подготовка торжеств неумолимо приближала час расставания. Придворные музыканты, чтобы удивить многочисленных гостей, разучивали новые произведения. Лаэль рассеянностью и печальным видом раздражал дирижера. Тот отругал любимца и отстранил от участия в концерте: не дело портить королевский праздник унылым видом.

Скрипач в тщетной надежде собраться с мыслями бродил по дворцовому саду. Лаэль не замечал ухоженных клумб с красиво подобранными цветами, самодовольного жужжания шмелей, хруста гравия, прозрачного высокого неба. Мысли юноши улетели в страну, куда уедет любимая, где ему никогда не придётся сыграть для королевы Авроры лучшую свою мелодию. «Зачем мне музыка? – спрашивал себя влюблённый скрипач. – Та, ради которой я творю, никогда не услышит моё исполнение!» Механически обойдя строгие аллеи, юноша вернулся во дворец, но не пошёл в зал для репетиций, захотел уединиться в своей комнате. Тут-то его и нашли.

– Музыкант! – фрейлина принцессы окликнула Лаэля. – Её высочество желает поговорить с тобой.

Юноша на миг застыл барельефом, потом, спохватившись, низко поклонился.

– Здравствуй, – мягко произнесла Аврора, – я слышала, тебе не позволили встречать моего жениха?

– Да, ваше высочество, – не имея сил отвести взгляд от дорогого лица, признался Лаэль, – в последнее время пальцы плохо слушаются меня.

– Я огорчена, поверь, – так же нежно говорила принцесса, – люблю… твою музыку и хотела бы на прощанье послушать новое сочинение.

Скрипач теребил край камзола, не в силах слова вымолвить.

– Прошу, – продолжила Аврора, – не лишай меня возможности насладиться твоей игрой… в последний раз.

Лаэль молча поклонился, щёки его стали ярче самых спелых яблок в корзине у торговки, лоб покрылся испариной, но слов для ответа так и не нашлось.

– Я считаю, мы договорились, – принцесса улыбнулась так светло, что музыкант только сейчас заметил, какой солнечный день сегодня. Помедлив, девушка продолжила: – Хочу подарить тебе кое-что в благодарность за твою музыку. Знай, память о ней запрячу в сердце, как редчайшую драгоценность, и буду хранить до самой смерти.

Аврора достала из-за пояса бархатную ладанку и протянула скрипачу. В ладанке лежали блестящая жемчужина и яркий изумруд.

– Они слишком разные, не могут оказаться в одном ожерелье. Храни жемчужину в память обо мне, а изумруд о… – не договорив, девушка вложила подарок в ставшие неловкими пальцы скрипача.

Как только парень сжал в руке ладанку, послышались шаги. Фрейлины, до этих пор стоявшие поодаль, подошли ближе. Принцесса, изменив голос, властно сказала:

– Успеваешь придумать новую мелодию ко дню свадьбы?

– Постараюсь, ваше высочество, – склонился музыкант.

– Если сделаешь, получишь награду, – с этими словами Аврора удалилась.

Фрейлины смерили юношу надменными взглядами и поспешили за госпожой.

Влюблённый композитор меньше чем за неделю сочинил полную тоски и радости симфонию. Целую армию звуков рождал смычок. Здесь были и весенняя капель, и жаркое солнце, трели соловья, аромат садовых роз и вой ветра в горном ущелье. Лаэль играл безостановочно. Преодолевая боль и отчаяние, обращал любовь – тайную и запретную – в искреннюю, вольную песню души.

И вот во время пышной встречи жениха король объявил о приготовленном Авророй сюрпризе. Придворные и гости радостно зашумели, предвкушая чудесные впечатления. Напыщенный жених выступил вперёд и воззрился на музыканта, о котором был наслышан: что-то придумала юная Аврора в подарок будущему супругу?

Живая безудержная музыка наполнила зал. Звуки рассыпались, журчали, клокотали, то нарастая, то обрываясь. Столько чувства вложил скрипач в мелодию, что не каждый мог выдержать её натиск. Дамы падали в обмороки, кавалеры обмахивали их платками и выводили из душного зала, а струны пели, их стенания возносились к высоким сводам, рвались из окон и заполняли всё вокруг.

Сидевшая на троне рядом с отцом принцесса стала бледна. Этого никто не заметил, зачарованные музыкой слушатели не отводили взглядов от молодого скрипача. Когда Лаэль опустил смычок и посмотрел на принцессу, все закричали от восторга и зааплодировали, и только любимая не хлопала, она вообще не шевелилась, будто уснула.

Первой спохватилась королева.

– Её высочество без чувств! – воскликнула она. – Лекаря сюда, скорее!

Началась суета. Белую, как лунный свет, Аврору унесли в её покои. О музыканте на время забыли. Понуро бродил влюблённый по дальним дорожкам дворцового парка, ни о чём не думал, ничего не хотел. Страдающее сердце готовилось замереть навеки, как только принцесса у алтаря ответит «да» другому мужчине.

Парень не понимал, о чём говорил разыскавший его советник. Горькие слова не доходили до сознания. Вельможа тряс музыканта за плечи, не выдержав, отхлестал по щекам, но всё тщетно. В конце концов, советник велел солдатам швырнуть парня в темницу.

Три дня и три ночи скрипач провёл в каменном мешке с узким оконцем, не замечая хода времени. Скрипка лежала на соломенной подстилке бесполезным куском дерева, молчаливым и бездушным.

Забирая нетронутую похлёбку, тюремщик качал головой и бормотал: