Теперь дорога вилась вдоль мыса и под колёсами небольшой машины Гермионы, всё ниже и ниже спускалась к зубчатым скалам, изрезавшим словно шрамы, берег океана. Набегающие волны одевали острые утёсы белой, кружевной пеной и они казались такими безобидными. Когда же вода спадала, они выступали на поверхность, как грозные стражи дикого и прекрасного берега. Здесь было хмуро и безлюдно, даже сурово, но всё это, как раз соответствовало настроению Гермионы. Астория была права, когда говорила, что она найдёт здесь, вдали от житейских невзгод, забвение. Грейнджер была благодарна подруге, уже хотя бы за то сочувствие, что побудило её предложить Гермионе пожить в её доме пару недель.

Отношения Гермионы и Астории были довольно странными. Грейнджер работала редактором в небольшом издании и ей не часто выпадала возможность встречаться с известными людьми, которые имели хоть какое-то отношение к миру кино или театра. Но её троюродный брат Гарри Поттер (они были родственниками по отцам) время от времени приглашал Гермиону к себе на обед, когда не хватало гостей для ровного счёта. Вот на таком званном обеде Грейнджер и познакомилась с Гринграсс, тогда уже начинающей звёздой.

Сначала Астория потянулась к Гермионе, скорее всего дело было в том, что Грейнджер была не из мира кино и вообще не имела к нему никакого отношения, поэтому Гринграсс не увидела в ней соперницу, которая может сделать ей гадость на работе в том же театре. И просто вначале Гермиона восхитилась Асторией, когда побывала на её спектакле, а начинающей актрисе — это понравилось, она видела, что это искренне, а не просто дешёвая лесть, хотя конечно такие комплименты всегда приятны. В общем, они подружились и Грейнджер, которая была на семь лет моложе Гринграсс, стала, сама того не желая, её наперсницей.

Не смотря ни на что, Гермиона любила Асторию, хотя и не всегда приветствовала её попытки вмешиваться в её личную жизнь. Тем не менее, именно Гринграсс помогла Грейнджер, увидеть Рона в истинном свете и она же, представила ей возможность побыть одной.

При мысли о Роне у Гермионы задрожал подбородок и она сильнее вцепилась в руль. Сначала Грейнджер никак не могла с этим смириться. Рональд казался таким уверенным в себе, в своих чувствах к ней, он столько раз говорил своей девушке о любви к ней. Они даже обсуждали, когда и где поженятся. Но как-то Астория случайно упомянула в разговоре, что у Гермионы больное сердце. Сразу после этого, Рон стал выдумывать, почему они не могут встретиться, всё списывал на занятость на работе и какие-то срочные дела. Так всё и закончилось.

На ветровое стекло упали капли дождя, Грейнджер попыталась отогнать неприятные мысли, сосредоточившись на дороге. Сейчас она опасным, крутым зигзагом спускалась вниз, где виднелись дома, словно прилипшие к обрыву над скалистой бухтой. Подъехав ближе, она увидела дамбу и рыбацкие баркасы, вытянувшиеся под её укрытием. А потом дорога опять стала подниматься вверх, к мысу где через пелену дождя уже виднелся дом, который стоял поодаль, сам по себе.

«Наверное, это и есть Забини Менор», — решила Гермиона, окончательно прогнав грустные воспоминания. Астория во всех подробностях описала ей место и дом — всё совпадало, здесь было хмуро и безлюдно. Вот о чём подруга не сказала, так это о размере и внушительном виде дома. Грейнджер не без трепета взирала на мощные каменные стены, поднимавшиеся перед ней.

От каменных ворот к дому вела дорога, заросшая сорной травой. Опустив уголки губ, Гермиона нажала на тормоз. — « Это не то место, где можно пару недель провести в одиночестве, не загородная дача, где можно обрести покой, — мрачно подумала Гермиона. — Это целый особняк — родовое гнездо, да здесь столько комнат, чтобы протереть везде пыль, потребуется целая дюжина слуг». — Закончила свои мысли Грейнджер.

Астория дала ей ключ и представила дом так, будто он был обычных размеров. Гермиона захватила с собой спальный мешок, чтобы спать в нём, пока не уберёт в доме, не проверит постель и так далее — теперь это казалось нелепым. Гринграсс говорила, что некая миссис Трелони, заходит время от времени в дом, проветрить его, она открывает окна и проверяет, всё ли в порядке. Но теперь сидя в машине Грейнджер начала сомневаться, так ли это на самом деле. — «Разве такой дом открывают, чтобы проветрить? — Задалась она вопросом. — Возможно ли это? Здесь наверное, одних комнат не сосчитать — приёмные, гостиные, столовые, спальни. Да уж, ну и особняк».

Опустив плечи, Гермиона посмотрела на свои большие часы на тонком запястье, был уже шестой час. Через пару часов стемнеет и хотя ей не очень хотелось ехать назад до ближайшего города по таким дорогам, да ещё и в дождь, перспектива провести ночь одной, в этом мрачном особняке, была ещё менее привлекательной. Обернувшись, Грейнджер оглядела груду багажа, который с трудом поместился на заднем сидении небольшой машины, а часть свалилась на пол. Кроме спального мешка и подушек, здесь были сумки с одеждой, свежим постельным бельём, едой на первые два дня и портфель с черновым вариантом её повести.

Сжав губы, Гермиона вздохнула. Над книгой — а это была, приключенческая повесть для детей — предстояло ещё много работать, но она как профессионал чувствовала, что книга пойдёт. Грейнджер хотела переписать её, за эти неожиданные свободные две недели. Это была её цель и одновременно, её спасение и может быть, когда книга выйдет, Гермиона станет уверенной в себе и своём будущем.

Усевшись поудобнее, Грейнджера стала думать, если она сейчас уедет, то никогда уже не перепишет книгу — это точно. Как только она вернётся в Лондон, опять будет полно работы, хотя её шеф и проявил внимания и раньше времени отпустил в отпуск, это только показывало, что когда она вернётся, придётся пахать в поте лица. К тому же, так велик соблазн опять позвонить Рону и потерять последнее уважение к себе.