– С днём рождения!

Кендалл и Карлос выстрелили из хлопушек, на пол посыпались разноцветные блёстки. В коридоре было много людей, большинство я даже не знал. Самое главное, что прихожая была увешана шариками и гирляндами.

Все присутствующие смотрели на Мэдисон, наблюдая за её реакцией. Я тоже посмотрел на неё, но ощущение праздника сразу куда-то улетучилось. Жена стояла с каменным лицом и смотрела на гостей. Наконец она перевела взгляд на меня и тихо произнесла: – Я даже не знаю, что сказать.

Все молчали. Явно никто не ожидал такой реакции. Я посмотрел на парней. Они недоумённо переглядывались и смотрели на Мэдисон.

– Спасибо вам всем, – так же тихо сказала жена и добавила: – Простите меня.

Она ушла в гостиную.

В прихожей была гробовая тишина. Джеймс, бросив на пол надутый воздушный шарик, спросил:

– Что ты с ней такого сделал, что она приехала не в настроении?

– Опять я виноват! – всплеснул руками я. – Что же это такое?

Я услышал, как наверху лопнул шарик. Затем ещё один. И ещё. И ещё два.

– Что это?

– Наверное, зря мы её спальню увесили шариками? – с виноватым лицом спросил Карлитос.

– Не знаю, – выдохнул Кендалл и сел на стул. – Чего она такая? Мы же ей приятное хотели сделать, даже ужин приготовили, а она…

– Вы сами приготовили ужин? – спросил я, тоже присев на стул.

– Не совсем, – ответил Маслоу. – Алекса и Джулия помогали.

Я отыскал среди этой толпы людей Алексу и махнул ей рукой. Она молча кивнула в ответ.

Послышался ещё звук лопающихся шариков, и я встал.

– Истерика? – спросил Джеймс, подняв глаза к потолку.

– Возможно, – покачал головой я и посмотрел на потолок. – Я сейчас.

– Я бы не рисковал на твоём месте, – врезались мне в спину слова Шмидта, но я не послушал и всё-таки пошёл наверх.

Я подошёл к спальне Мэдисон и прислушался. Было тихо. Я аккуратно постучал по двери костяшками и приоткрыл её.

– Можно?

В меня тут же полетела подушка, но я вовремя увернулся. Паккет сидела на кровати спиной ко мне. Я поднял подушку и медленно прошёл в спальню.

– Чего надо? – спросила она, не поворачиваясь.

– Спросить хотел. Можно?

– Нельзя.

Я вздохнул и сел на кровать.

– В чём дело?

– В дне рождения, – угрюмо ответила она и шмурыгнула носом.

– Эй, ты плачешь, что ли?

Я попытался развернуть её лицо к себе, но она отвернулась и сказала:

– Не дождёшься.

Я оглядел комнату. Повсюду валялись лопнутые воздушные шары, а у шкафа – сорванная гирлянда.

– Не любишь свой день рождения, да?

Она не ответила.

– Мэдисон… – Я положил руку на её плечо, но жена резко вскочила с кровати и громко спросила:

– Вас кто-то просил меня поздравлять?

– Но… так принято… Тебе разве не было приятно?

Она отрицательно мотнула головой и вытерла скатившуюся слезу.

– Я просто терпеть не могу этот праздник!

– Но почему?

– Хочешь узнать почему? – задала вопрос она, резко приблизившись. – Ладно, слушай. В восемнадцать лет я сбежала из дома. Это был мой день рождения. В девятнадцать меня отшил мой первый парень. В мой день рождения. В двадцать лет я попала в аварию. И угадай, когда это произошло?

– В твой день рождения? – осторожно спросил я.

– Да! – взвизгнула она и принялась срывать все украшения, которые были развешаны по комнате.

– Мэдисон, – позвал её я, но она не отреагировала. – Мэдисон, послушай меня.

Паккет делала вид, что не слышит. Тогда я встал и, схватив её за талию, попытался утихомирить. Но у неё была самая настоящая истерика. Она била меня руками и ногами, пытаясь вырваться, но я всё же был сильнее, и жене пришлось поддаться. Я обнял её и прижал к себе, а она расплакалась.

– Я… Я специально никому ничего не сказала о дне рождении… Я не люблю… я не хочу, чтобы что-то ещё случилось…

– Ничего не случится, – тихо сказал я, погладив её по волосам. – Не надо плакать. Мы же все рядом.

– Мы?

– Ну да. Я, Карлос, Кендалл и Джеймс.

Она всхлипнула и подняла на меня голову. Я слабо улыбнулся. Мэдисон тоже приподняла уголки губ.

– Вот видишь, ничего же страшного в твоём дне рождении нет, правда? Ничего не случилось.

Она кивнула. Я утёр слезу, скатившуюся по её щеке, большим пальцем правой руки.