— Имя, вроде, знакомое, — замялся Реми. — Не помню. Как будто, что-то я об этой особе слыхал, но… нет, не помню.

— Вот и освежишь в памяти ее историю. Хорошо, если ты сможешь притащить какую-нибудь книгу о ней. С картинками!

Реми удивился, но пообещал поискать такую книгу. Разговор с ним немного скрасил ожидание. Но, как бы медленно ни тянулся день, настал момент, когда Дженни с префектом отправились к выходу. Железная карета уже ждала.

Квестин объяснил кучеру, куда ехать, и они покатили. Улицы выглядели обычными, самый заурядный вечер Эверона… но Дженни все казалось наполненным предзнаменованиями и странными намеками. Вон тот человек слишком внимательно посмотрел вслед карете, а кучка ратлеров стрекочет слишком оживленно. Чтобы отвлечься, она пересказала префекту историю Бода Камбалы. Но Квестин слушал невнимательно, он думал о чем-то своем, и только теперь Дженни сообразила, что Квестин тоже невероятно взволнован. Просто он лучше скрывает свои чувства.

Конечно, столько лет он ждал встречи с убийцей… жаждал узнать имя. И вот сегодня, вполне возможно, имя будет названо! Дженни невольно положила руку на лиф платья, потому что сердце вдруг стало биться чаще.

Кучер натянул поводья, и карета стала замедлять ход. Префект выглянул в окно и удивился:

— Что такое? Мы еще не на месте.

— Вон наши, на другой стороне улицы! — объявила Дженни, которая выглядывала сквозь решетку своего бока кареты.

Она заметила стражников, стоящих тесной группой на тротуаре. Над ними возвышались двое всадников на рослых вороных конях и в доспехах из черной стали. Прохожие с любопытством косились на эту сценку, нечасто подобное зрелище можно видеть в Эвероне.

Квестин уже выбирался на мостовую. К нему тут же поспешил сержант, возглавляющий этот отряд стражи.

— Не пропускают, ваша милость! — пожаловался он, указывая на людей из тайной стражи лордов. — Вот эти двое! Говорят, приказ леди Урсулы.

Квестин кивнул и велел кучеру ехать в обход. Карета стала тяжело поворачивать, трогаясь с места. Прогрохотала по переулку, где стук окованных колес по булыжнику звучал особенно громко, в тесноте, и вывернула на другую улицу. И Дженни снова увидела группу знакомых солдат, рядом с которыми высокими мрачными силуэтами замерли всадники в черном. Среди солдат выделялся габаритами Мервин. Толстяк хмуро пялился на людей лордов и похлопывал по широкой ладони своей любимой дубинкой. Иначе проявить свое недовольство он не мог — городской страже приходилось подчиняться людям в черном, словно своему начальству.

— Во имя всех богов, — пробурчал Квестин. — Это не случайность! Проклятая стерва что-то разнюхала…

Дженни не стала спрашивать, о ком он. Стервой конечно была леди Урсула. Неожиданно за решеткой окна с ее стороны возникло лицо. Дженни ахнула и отшатнулась, слишком уж внезапно появился этот человек. Но мгновением позже она узнала Джека Джека — стоя на подножке с той стороны кареты, которая была укрыта от взглядов воинов в черном, он зашептал:

— Ваша милость, ваша милость, дело нечисто. Тайным велено не пропускать никого в форме вашей братии. А у самого заведения от них черным-черно. Столько солдатишек тайной стражи в одном месте я еще сроду не видел. А клиент там, внутри. Откатите в сторонку и выбирайтесь из своей стальной перечницы. Ваша милость без мундира, авось дадут пройти. Хотя бы глянете, что такое заварили черные плащи.

Квестин кивнул, и лицо Джека за решеткой исчезло. Префект приоткрыл свою дверь, высунулся и велел немому кучеру отъехать в переулок. Карета снова тяжело развернулась. Когда ее закрыл от всадников угол дома, префект выбрался наружу, Дженни последовала за ним. Они неторопливой походкой прошли до перекрестка и снова свернули к таверне. Джек, конечно, оказался прав — вход в заведение оградил строй спешенных воинов тайной стражи. И карета их начальницы стояла в сторонке. Вокруг черной линии, образованной стражниками, не было никого. Ратлеров как ветром сдуло, а прохожие огибали черных, сохраняя приличное расстояние.

Префект остановился и оперся на тяжелую трость, вглядываясь в окна таверны. Заведение называлось «Радостный обжора», и толстый человек с куриной ножкой в руке, красующийся на вывеске над входом, слегка напоминал великого Хогорта. Разве что сосредоточенное выражение на щекастой намалеванной роже свидетельствовало о том, что радостный обжора еще не прошел путь Хогорта до конца и не отрешился от всего земного. Он еще не постиг, что жареные куриные ножки — мелочь, заслуживающая не большего внимания, чем любая другая ерунда.

Дверь таверны распахнулась. Квестин подался вперед, с силой вдавливая конец трости в мостовую. Дженни затаила дыхание. Дверца кареты леди Урсулы отворилась, и дама высунулась из темноты по пояс.

Показался солдат в черном. Остановился, придерживая дверь. За ним на свет вышел худощавый мужчина в темной одежде, следом за ним, не отставая, следовали еще двое стражников. Их мечи были обнажены, и острия упирались в спину арестованного. К этому человеку тайная стража относилась очень серьезно. Его вывели на мостовую, навстречу шагнул стражник с тяжелой цепью. Незнакомец протянул правую руку, и на ней защелкнулся стальной браслет. Дженни вгляделась в лицо арестованного. Он был ей незнаком, а на левой щеке внизу она заметила длинный шрам, доходящий до подбородка. Пытаясь вспомнить, не встречалась ли она все-таки с этим человеком прежде, Дженни упустила момент, когда он начал действовать. Движения незнакомцы были молниеносными и мощными.

Стражник, надевавший кандалы, согнулся и рухнул к ногам человека со шрамом. Видимо, двое с мечами, стоящие за спиной незнакомцы, немного ослабили бдительность, солдат обманула его покорность. Почувствовав, что острия больше не упираются под лопатки, он ударил того солдата, что был перед ним. Резко развернувшись, он взмахнул рукой, и стальная змея, заканчивающаяся не застегнутым браслетом кандалов, хлестнула по шлемам солдат. Обоих словно ураганом снесло, один ударился спиной в дверь «Радостного обжоры» и упал внутрь. Второй еще сползал по стене, а человек со шрамом уже мчался по улице. Цепь с лязганьем вращалась над его головой.