— Значит, нынче же ночью, — удовлетворенно заключила Дженни.

— Я должен подготовиться? Что-то отыскать? Что-то взять с собой?

— А вот ровным счетом ничего! Я уверена, что ножей в комнатке Морко хватит на всех троих!

***

Префект остался в кабинете разбирать бумаги, а Дженни сказала, что наведается в архив — посмотреть, нет ли чего насчет Башни Безумия. Вдруг отыщутся планы здания? Не мешало бы изучить, как это построено. Тогда проще ломать и разрушать, так она полагает.

Квестин рассеянно покивал. Потом, когда Дженни уже взялась за дверную ручку, вспомнил:

— Да, а сержант Кубер до сих пор не появлялся. Я велел, чтобы его сразу, как только вернется из Вексета, прислали ко мне. Должен был появиться, но, видимо, дороги размыло. Иначе не знаю, что его могло задержать.

Дженни не ответила, ее интерес к Дональду почему-то растаял. Может, когда она наконец вернет брата, что-то изменится?

Она прошла по странно пустой префектуре — можно подумать, дождь добрался сюда и распугал стражников, вечно околачивающихся в коридоре — и стала спускаться в подвал, держась за стену. В этот слякотный дождливый день лестница казалась особенно темной, ступени особенно покатыми, а старинная кладка стены особенно слизкой. Как будто весь мир сговорился испортить Дженни настроение перед, может быть, самой важной ночью в жизни!

Реми, как всегда, сидел за столом, светила лампа, шуршали страницы и мрачные тени бродили по стеллажам с пыльными пачками документов. Увидев Дженни, смотритель архива обрадовался:

— О! Тебя давно не было! Где ты пропадала, почему не появлялась?

— Я подумала, что ты отлично справился в библиотеке, и такое рвение нужно вознаградить, — заявила Дженни. — Несколько дней без моих шуток, это должно было сделать тебя счастливым. Ага, улыбаешься! Ну, тогда готовься, я сейчас пошучу.

На самом деле ей было не до веселья. И ничего остроумного в голову не лезло — там не было свободного места, все занимала Башня Безумия и то, что в ней можно найти.

— Ладно, — махнула рукой Дженни, — тебе повезло, шутки отменяются из-за дождя. В нашем архиве найдется что-то о Башне Безумия? Расположение помещений, внутренняя планировка — мне все интересно. Я решила заняться архитектурой.

— Что за Башня Безумия? — наморщил брови Реми. — Вроде, знакомое название, но не могу вспомнить.

— На склоне Вулкана, там, где в него упирается улица Каменотесов.

— А, на склоне! Эта земля в пользовании лордов. Там только они и живут. Здесь ты ничего не найдешь, городской страже не позволено проводить там обыски, исключительно черным плащам. Да, я вспомнил! Жуткое сооружение, там еще крылатые статуи. А зачем тебе?

— Говорю же, для занятий архитектурой. Хочу построить что-нибудь легкомысленное и веселенькое. Башня Безумия сойдет как образец.

— Э, ты поосторожней, — забеспокоился Реми, — говорят, мастер, создавший это каменное чудовище, сошел с ума и сиганул с верхушки вниз, на камни.

— Все правильно. Как истинный творец, он просто обязан был сделать что-то, оправдывающее название Башни. Но я придумала, как обойти этот парадокс. Я сперва прыгну на камни, просто так, на ровном месте, а потом уже займусь строительством. Понимаешь? То же самое, но в другом порядке.

— А-а, — глубокомысленно ответил Реми.

— Ну ладно, раз у тебя нет ничего подходящего, я пойду. Мне еще нужно собрать бригаду строителей.

Дженни прошла между погруженными в темноту полками и остановилась перед лестницей. Наверху кто-то стоял, она видела высокий силуэт мужчины.

— Дженни, ты здесь? — окликнули сверху.

Она узнала голос, это Дональд!

— Да, я сейчас подойду!

— Нет, погоди, я уже спускаюсь, — силуэт сержанта Кубера стал уменьшаться, погружаясь в темноту по мере того, как он сходил по древней лестнице, осторожно нащупывая сапогами ступени. — Оставайся там!

Вот он уже рядом, Дженни ощутила в темноте его теплые ладони на своих плечах. Ого, неожиданно! И как не вовремя!

— Дженни, — чуть охрипшим голосом произнес Дональд.

Она почувствовала, что начинает дрожать. Сама себя не узнавая, Дженни чуть качнулась вперед, прижимаясь к холодному мокрому мундиру сержанта. Руки его тоже были влажными, просто она не сразу почувствовала, поскольку и сама недавно бегала под дождем. Дженни не понимала, что с ней, ее разрывали два желания: прижаться еще теснее — или вырваться и убежать. Что-то неправильное, неестественное было в объятиях у темной лестницы.

В пыльном сумраке шуршала влажная одежда, и ладони Дональда скользили по ее предплечьям, смещались, как будто он пытался что-то нащупать. Дженни хотела этого, и одновременно пугалась. Чего пугалась? Ну, например, его разочарования, когда он нашарит то, что ищет, и сочтет, что маловато нашел. Дженни отчаянно хотелось нравиться, но почему это происходит именно сейчас, когда предстоит тысяча срочных дел!