У Дженни голова шла кругом от этих разговоров. Какие еще свежие патриотические идеи? Какой театр? И какие, Трохомор помилуй, интриги Повелителей Огня? Какое до всего этого дело им — бродячим актерам? Но Папаша говорил очень серьезно. Дженни умела определить, когда он разыгрывает роль, а когда не притворяется. Сейчас Бурмаль говорил вполне откровенно.

Когда сделка состоялась, и актеры покинули редакцию, Дженни с удивлением поняла, что больше не теряется на улице. Она уже освоилась настолько, что рискнула выпустить рукав брата и догнать шагавшего впереди Бурмаля. После суеты и криков в редакции улица ее больше не пугала. Похоже, впечатления превысили порог восприятия Дженни, крупинка соли растаяла в воде, город растворил пришелицу.

— Папаша, — спросила Дженни, — а что ты вообще сделал? Ты же отдал все наши монеты! А их хватило бы на оплату по крайней мере недели выступлений!

— Почти все отдал, — согласился Бурмаль. — Но если нам повезет, я заручился союзником. Здесь газеты имеют большое влияние, а этот тип из «Зоркого глашатая» задумал поставить на наш театр. Понятия не имею, что у него на уме, но я его заинтересовал! Хвала Трохомору, нашему высочайшему покровителю, теперь не только он, старенький, будет за нами присматривать. Теперь их будет двое — Трохомор и «Зоркий глашатай»!

Дженни бы расспросила еще, но все-таки улица, хоть и перестала ее пугать, оставалась неподходящим местом для беседы. А Бурмаль пребывал в радостном возбуждении, он мог бы еще долго расписывать, насколько ловкий ход он сейчас совершил. Он говорил и говорил, однако Дженни все равно не понимала, какой смысл в газете. Папаша резко остановился, и юные спутники едва не влетели в его широченную спину.

— Я считаю, детки, что мы успешно справились и заслужили небольшой отдых! — заявил Папаша и устремился к двери, выкрашенной в зеленый цвет.

Над дверью красовалась вывеска, тоже зеленая, с силуэтом чертырехлистного клевера, под которым валялась, задрав лапы кверху, черная кошка. Называлось заведение незамысловато: «Удача», так гласила надпись над клевером и кошкой — и вне всяких сомнений являлась трактиром. Именно это и соответствовало папашиным представлениям о небольшом отдыхе.

Эрик с Дженни переглянулись и издали тяжелый вздох. Оба по молодости лет не пили хмельного, и папашину страсть к выпивке… ну, не то, чтобы осуждали, а просто не понимали. Однако приходилось терпеть.

«Удача» оказалась первым и даже единственным местом в Эвероне, которое не поразило Дженни. Наконец-то совершенно обычное заведение! Уж трактиров-то странствующие актеры повидали немало, и этот ничем не отличался от десятков и десятков других, какие фургон Папаши Бурмаля миновал в своем бесконечном странствии. Самые заурядные столы, за которыми очень привычная публика. Выпивохи с красными носами и щеками, дородный трактирщик за стойкой, мастеровые, пересчитывающие медяки на черных ладонях… и воришка. Тоже очень знакомая путешественникам порода. Жизнь в дороге научила Дженни мгновенно выделять в толпе представителей этого ремесла. Вот он — пристроился в темном углу, медленно-медленно потягивает пиво и высматривает жертву.

Глаза Эрика вспыхнули — он решил позабавиться. Подергав Бурмаля за рукав, он указал взглядом на типа в углу и спросил:

— Папаша, можно?

Приемный отец с недовольством придержал шаг. Он уже устремился к стойке, и любая задержка вызывала у него досаду.

— Ладно, — буркнул он, — вы себя хорошо вели, детки. Развлекитесь. Только недолго, у нас нынче еще много работы.

— Да он уже допивает свое пиво! — весело ответил Эрик. — Сейчас начнет!

И обернулся к Дженни:

— Ты со мной? Или только посмотришь?

Дженни кивнула — мол, помогу. Они отошли в сторону. Папаша потребовал кружку пива и в их сторону не глядел. Тем временем воришка сделал последний глоток и направился к стойке. Он уже наметил жертву — грузного мужчину в замызганном фартуке и с квадратным красным лицом. Похоже, трудится в лавке неподалеку и решил сделать перерыв — заскочить в «Удачу» хлебнуть пивка. Выбор воришки был очевиден: краснолицый дядька торопится, поэтому не так внимателен.

Когда злодей покинул тень, Дженни разглядела его как следует. Таких типов лучше запоминать, мало ли как с ним еще столкнешься! Лучше знать его в лицо. Тем более, если говорить о лице, то тут и запоминать-то нечего! Маленькая остренькая мордочка, впалые щеки и тонкие бледные губы. Ну и глубоко посаженные крошечные глазки. Сейчас эти глазки, не отрываясь, следили за краснолицым детиной в фартуке. А тот жадно хлебал пиво большими глотками. Это была вторая его кружка, и он вот-вот должен был уйти.

Эрик с Дженни разошлись в стороны, как будто они не вместе. Дженни стала озираться с растерянным видом, как будто не понимала, где находится и как ее занесло в такое место. Эрик оказался за спиной воришки в тот самый момент, когда он вытянул кошель, заткнутый краснолицым сзади под завязки фартука. Проделав этот трюк, преступник попятился, Дженни сделала неловкий шаг в сторону, столкнулась с ним и испуганно пискнула, прижимая ладони к щекам. Воришка вздрогнул — он же собирался тихо-тихо прокрасться к выходу и никому не попасться на глаза, пока краснолицый лавочник допивает свое пиво.