Мужчина чуть усмехнулся и поднялся в свой кабинет. Пора напрячь простых людей из государственных служб безопасности, пусть ищут Гинджоу. «Все же полезно быть акционером крупной и богатой компании», — думал Кеншин, отбив сообщение одному своему знакомому из ФБР. Вскоре пришел ответ: в обмен на ответную услугу, и суть услуги. «Всего-то подкинуть ему пару японских преступников? — вскинул бровь Кеншин, имеющий также неслабые связи среди местной мафии.— Запросто». Якудза не рискнут даже пукнуть в его сторону.

— Папочка, — тихо окликнула Ячи, подходя к столу. Кеншин несколько удивился тому, что не заметил, как дочка проникла в кабинет. Девочка подошла поближе к отцу, взяла его левую ладонь в свои ладошки, мягко сжала и плавно села ему на колени. Тонкие ладошки выпустили ладонь мужчины и скользнули по груди и плечу, обвивая шею.

— Обними меня, — тихонько попросила Ячи. Ладонь Кеншина легла на талию девочки и обняла, заставив Ячи смущенно покраснеть и слегка напрячься.

— Можно, я посижу здесь? Я тихонечко…

— Конечно, — Кеншин ласково коснулся губами темени девочки, отмечая вспыхнувшие с новой силой щечки. «Какая же она милая», — подумалось мужчине.

Почти полчаса девочка молчала. Молчал и ее отец, изучая отчеты и занимаясь довольно приятным занятием – перераспределением финансовых потоков. Эта компания ему не особенно нужна, потому что Кеншин всегда может взять свое в Сообществе Душ, и никто ему не помешает. Но надо поддерживать образ бизнесмена.

— Папочка, — тихо позвала Ячи, поднимая взгляд синих глаз, проникающий в самую душу.

— Да?

— Я тебя люблю, — сказала девочка, тихо вздыхая.— Поцелуй меня.

Испытывая острое чувство дежавю, Кеншин медленно наклонился к губам дочки. Ячи прикрыла глаза, подаваясь вперед. «Что я делаю?» — Кеншин одернул себя и, вместо поцелуя в губы, ласково коснулся своими губами лба девочки. Тихий вздох сожаления сорвался с губ Ячи, видимо, девочка хотела совсем другого варианта развития событий.

«Тряпка», — припечатала Кьюкетсуки.

— Прости, — прошептал Кеншин, целуя дочку в висок.— Я не могу сделать это с тобой. Ты — моя дочь.

«Слабак», — безжалостно продолжала вредная занпакто.

— Со своей сестрой смог, а со мной не можешь? — тихо, без вызова или укора, но как-то грустно спросила девочка.— Почему?

Кеншин не сразу нашелся с ответом.

— Юки не могла довериться никому, кроме меня, — произнес наконец мужчина.— А я был… молод и местами глуп.

— Думаешь, я смогу довериться кому-то, кроме тебя? — подняла взгляд девочка и чуть дрожащей ладонью провела по слегка щетинистой щеке отца.— Глупый папочка…

«Да, так и есть, — думал мужчина.— Будь я умнее, я бы знал, что тебе сказать и как тебя убедить… что?»

Ячи потянулась к нему и решительно, хотя и неумело, поцеловала. Кеншин удивился такому напору, настолько, что просто замер, не ожидая от милой, кроткой и доброй Ячи такого хода, хотя и следовало. А когда он смог нормально думать, девочка уже отстранилась, глядя на него.

— Тебе не понравилось? — тихий вопрос. В ответ Кеншин мягко привлек девочку и поцеловал ее в лоб, соображая над тем, как можно выйти из положения так, чтобы не обидеть дочь.

Девочка тихо вздохнула, так и не услышав ответа. Впрочем, ответ был ей не особенно и нужен. Главное, чтобы папочка не прогонял ее, главное, чтобы он продолжил нежно обнимать ее и ласково гладить по голове, спине и волосам.

«Я не знаю, что мне делать, — Кеншин чувствовал себя в ответе за то, что Ячи влюбилась в него.— Пока что я ничего не могу ей дать…»

«Кроме покоя, — тихо, но очень веско произнесла Ёроони.— Не отталкивай ее, хозяин. Что тебе важнее всего? Чтобы твоя девочка была счастлива. Также ты поступил с Юки, она была счастлива рядом с тобой, и будет счастлива».

— Что мне делать, папочка? — Ячи прижалась щекой к груди отца.— Я… м-м-м?

Девочка удивленно раскрыла глаза, не веря в происходящее. Неужели папочка и в самом деле поцеловал ее? Впрочем, очень скоро ей стало не до рассуждений, девочка начала отвечать на нежный, ласковый поцелуй. «Наверное, это и есть счастье», — последняя мысль, задержавшаяся в ее головке, после чего девочка утонула в ласке и нежности.

— Вот так, милая, — Кеншин оторвался от губ дочери и взглянул в синие глаза, сияющие любовью и счастьем.