– Что ты! – оглянулась та, оживившаяся при виде лавочного добра. – На все сданные вещи сразу ставят магические метки. Если взял любой предмет и сделал шаг к двери, предмет тут же начинает свистеть! Пойдём, покажу, где принимают вещи.

Она довела Сашку до прилавка с хозяином или его продавцом, а сама поспешила к витринам, где, видимо, были выставлены вещи дорогие.

А Сашка, убедившись, что продавец понял – перед ним телохранитель, вынула кинжал и, слегка растягивая слова, лениво спросила:

– Берёте такое?

Продавец принял оружие бережно и с видом знатока осмотрел его.

– Сколько желает мастер охраны?

– Двадцать, – так же с ленцой ответила Сашка.

– Но добрый мастер охраны наверняка понимает, что цена этой вещи – шестнадцать золотых от силы, – мягко заметил продавец.

Сашка замерла, чтобы он не заметил её ликования: Доран сказал – пятнадцать! А тут... Значит, можно поторговаться!!

– Уступлю один золотой, – чуть не мурлыкая, сказал она, стараясь, чтобы продавец не расслышал звенящих радостью ноток в голосе. – Мне эта штучка досталась в трудном бою. Орк был силён и громаден.

– Мастер охраны наверняка понимает, что в торговле имеет значение только ценность самой вещи, – деликатно заметил продавец. – Я могу добавить пятьдесят серебрушек. Не более.

Сашка ухмыльнулась.

– Прекрасно. Я могу сбавить пятьдесят серебрушек. Восемнадцать пятьдесят.

– Мастер охраны умеет считать, – одобрительно сказал продавец. – Но...

– Ровно семнадцать – или я иду в другую лавку.

Продавец повертел кинжал в руках, наполовину вытащил его из ножен, чтобы в свете посмотреть, как бликует лезвие.

– Мастер охраны прав. За это оружие он может получить семнадцать золотых, – признал продавец и отсыпал на прилавок нужное количество тяжёлых монет.

Пытаясь не разулыбаться от радости прямо перед торговцем, Сашка тщательно посчитала монеты и припрятала их в карман толстовки. Карман был длинный, а толстовка пряталась под курткой, так что она не боялась, что может потерять деньги. Решив, что о торговле с продавцом она расскажет Кэйтрии уже дома, она поспешила к девушке-эльфу, которая застыла перед витриной с мелкими вещичками. Когда Сашка встала рядом, она с огромным удивлением обнаружила, что подопечная любуется маленькими, в размер обычной открытки, картинками с милыми девичьими лицами. Чем-то эти картинки напомнили Сашке работы французского художника Ренуара – те же безмятежные милые лица, выписанные нежно и чуть идеализированно.

– Нравится? – спросила Сашка.

– Конечно! – выдохнула Кэйтрия. – Ты знаешь, что это?

– Ну... Нет, не знаю. – Про себя Сашка решила: пусть лучше подопечная сразу объяснит, что к чему, чем выяснять в долгих беседах.

– Это магические картинки. Они дарят покой и счастье, когда человек расстроен или подвержен долгому хмурому настроению.

– А я думала – портретики, – удивилась Сашка.

– Ну, это и правда портретики. Их рисуют лучшие художники, а потом приносят в лавку, и здешний маг насыщает их силой, которая делает эти картинки просто волшебными! Как бы я хотела!.. – Кэйтрия оборвала себя на полуслове и вздохнула: – Они прекрасны... Неужели ты не чувствуешь, что даже сейчас они испускают силу, чудесно действующую на нас?

С улыбкой глядя на мечтательное лицо подопечной, Сашка сказала:

– Значит, теперь мы будем богаты и счастливы!

– Почему? – теперь удивилась Кэйтрия.

– Потому что такие картинки могу нарисовать и я.

Оторопевшая девушка только смущённо улыбнулась, и Сашка уверенно сказала:

– Придём домой – расскажу всё. А пока поторопись – нам надо успеть ещё в несколько лавок – затовариться. Не забывай, что времени на всё про всё маловато. Темнеет уже.

И они побежали. Благо что все нужные им лавки оказались в том же ряду, девушки закупили самое необходимое, что пригодится именно сейчас и наутро. С тратой денег решили не спешить. Поэтому в одной лавке взяли нитки. В другой – продукты.

И на выходе из продуктовой лавки Сашка совершила ошибку. Как телохранитель. Она пропустила мимо себя Кэйтрию на улицу. Перешагивая порог, ещё удивилась: неужели они так долго были в этой лавке, что уже настал вечер – настолько тёмный, что в нём исчез свет даже ближайших уличных фонарей? А в следующий миг в этой плотной тьме отчаянно закричала Кэйтрия.

Пятая глава

Но её крик мгновенно смолк, сменившись быстрым и жалобным: «Ах!.. Ах!..»

Сашка ошалело шагнула ещё раз, видя перед собой смутную вертикальную полоску и помня – где-то там, в уходящей реальности, что это подопечная. А потом полоска задёргалась в разные стороны, постепенно пропадая в съедающей её тьме – вместе с болезненными вскриками Кэйтрии. Чисто на инстинктах, помня, где должна быть девушка, Сашка прыгнула вперёд, вбросила руку куда-то в темноту. Пальцы стукнулись в мягкое и вцепились в дёргающуюся ткань. А потом Сашка просто выдернула Кэйтрию из темноты и сильно толкнула её за себя, мимолётно удивляясь, почему она такая тяжёлая.

Нога будто сама пнула какую-то дрянь, вцепившуюся в подол плаща подопечной, и Сашка учуяла, как что-то живое, но не очень ловкое свалилось во тьме – совсем рядом.

Но другие живые не свалились, не отпрянули, а навалились все вместе, и от первого укола, болезненно проткнувшего ногу, Сашка вскрикнула сама. А потом... оставалось только подпрыгивать, слепо всматриваясь, где же враг. А врага – слишком много. Уколы тонким лезвием ли, шилом ли – цыганской иглой, похожим ли на них иным оружием посыпались один за другим. И все в основном – в ноги. Невозможно было сосредоточиться на враге потому ещё, что рядом кричала и ахала от боли Кэйтрия, пытаясь шарахнуться подальше, а подальше не получалось, так как низкие невидимки быстро оттеснили свои жертвы от спасительной двери в лавочку. И в этой суете и темноте Сашка ничего не могла придумать, потому что мгновенная страшная боль лишала возможности соображать.