– Вы сами ничего не таскайте! Ваше дело – распоряжаться!

– Кто раздобыл таких уникальных грузчиков? – узнавал у жены Ефрем Николаевич. Клавдия Петровна держала в руках маленькую плетеную корзиночку, аккуратно прикрытую шерстяной тряпкой.

– Тамара…

– Сколько им заплатить?

– У нее и спроси!

– Эти грузчики такие старательные, такие вежливые… Наверное, сдерут втридорога!

Когда четверо грузчиков закончили свою творческую деятельность, Соломатин подошел к ним и виновато сказал:

– Не знаю, сколько вам обещали… по пятерке на брата, больше у меня нету…

Грузчики замялись, а Тамара отобрала у отца деньги.

– Баловать их не надо! Толик, Вова, Сева, спасибо – и по домам! Лева остается вешать люстру.

Лева счастливо улыбнулся. Соломатин захохотал и протянул Тамаре руку, явно надеясь получить двадцатку обратно.

– Зря смеешься, – сверкнула глазами Тамара, – эти деньги я откладываю на сапоги! Лева, что ты тут застрял, иди вешай!

И когда Лева вышел, объяснила:

– С «Лакокраспокрытаем» я уже рассталась!

– Почему?

– Я вся пропахла краской! И лаком тоже! Я стала не женщина, а хозяйственный магазин!

– Где же ты будешь работать? – устало вздохнул Соломатин.

– Лева – спелеолог. Специалист по пещерам. Он берет меня в спелеологическую экспедицию. Я начинаю новую, пещерную жизнь. А кем я, по-твоему, должна стать?

– Человеком! – ответил Соломатин. – Надо вещи разбирать, идем!

Лева стоял на столе посередине большой комнаты новой квартиры Соломатиных и пытался повесить старинную хрустальную люстру – самый ценный предмет в семье. Люстра была тяжелая, и Лева держал ее обеими руками.

– Только осторожно! – умолял Ефрем Николаевич.

– Дайте мне шнур, что ли, или здоровенный гвоздь, – обратился к нему Лева. – Боюсь, этот крюк слабоват, не выдержит…

– Клава! – Соломатин безнадежно оглядывался по сторонам. – Где в этом бедламе можно найти шнур или гвоздь, обязательно большой?

Клавдия Петровна сидела на чемодане в маленькой комнате и держала на коленях плетеную корзинку, прикрытую шерстяной тряпкой.

– Я здесь!

Соломатин направился к жене и прежде всего заметил странное выражение ее лица: по лицу плыла загадочная улыбка.

– Что с тобой, Клава?

– Вот, я принесла…

– Что ты принесла?

– Как бы тебе объяснить… В общем, ты можешь взглянуть…

Ефрем Николаевич откинул тряпку и увидел щенка, который безмятежно спал. Точно такой же щенок, каким был когда-то Тинг.

– Какая прелесть! – воскликнула Тамара, она стояла в двери. – Это вместо Тинга, да?

У Ефрема Николаевича перехватило дыхание, и он коротко распорядился:

– Перейдем в ванную!

– Подождите! – испугался Лева. – Я уже начал закреплять люстру, мне нужен гвоздь срочно и шнур, мне тяжело держать.

– Поговорите с Тамарой! – сказал Соломатин. – Я сейчас!

– Но как же я буду вот так стоять…

Тамара захохотала, а Соломатин, держась за сердце, уже спешил в ванную.

Там он вовсю отвернул кран, чтобы вода лилась с шумом и Лева не мог услышать, о чем здесь говорят.

– Это настоящий жесткошерстный! – оправдывалась Клавдия Петровна. – У него родословная… вот такая… – Клавдия Петровна показала, какая огромная родословная у этого крохотного щенка. – У него в роду сплошные золотые медалисты. Мне его по дешевке уступили, за двадцать рублей!

– Эх ты! – сказал Ефрем Николаевич. – Тинг ведь член семьи и член детского хора, а ты за двадцать рублей хочешь купить нового члена семьи!

– Тинга так давно уже нет… – слабо сопротивлялась Клавдия Петровна. – Нового тоже можно Тингом назвать… И он такой породистый!

– А почему ты считаешь, – возвысил голос Соломатин, – что собака с родословной лучше собаки с плохой анкетой?

Клавдия Петровна робко посетовала:

– Нет, я, конечно, не жалуюсь, хотя мне тащиться Бог весть куда и я не знаю, вернут ли двадцать рублей…

– Тот, кто сегодня может предать собаку, завтра… – Соломатин не закончил фразы, потому что в ванной возникла Тамара.

– Лева предупреждает, что он больше не может, что сейчас он свалится вместе с люстрой!

– До чего ж эта молодежь хлипкая! – возмутился Ефрем Николаевич, а Клавдия Петровна выставила дочь за дверь. – Найди ему все, что ему нужно!

– Где?

– Понятия не имею! Ищи. – И когда Тамара вышла, накинулась на мужа: – Ты все знаешь, как надо. Ты образцовый, непогрешимый, ты даже рояль перевез, вместо того чтобы продать его и купить порядочную мебель.