И Соломатин почувствовал, что у него самого задергалась щека, от смущения он прикрыл ее рукой.

Потом Ефрем Николаевич весело шагал по улице, как вдруг вытянул шею и вгляделся. Он увидел Андрюшу, который доел эскимо, выкинул палочку и взял высокую ноту:

– А-а…

Очевидно, остался недоволен, достал из кармана монету и протянул ее продавщице.

– Еще!

– Андрей! – окликнул Соломатин. – Ты что, с ума сошел? – И отобрал эскимо.

Андрюша грустно спросил:

– Нас берут на фестиваль?

– Берут!

– Хочу охрипнуть! – сказал Андрюша. – Ем четвертую порцию – и никак!

– Не понимаю! – Ефрем Николаевич действительно не понимал.

– Если я охрипну и потеряю голос, мне будет легче! – делился горем Андрюша. – Отец пришел и сказал: «Перевожу тебя в школу-интернат с математическим уклоном». Чтобы, значит, я жил там, как в тюрьме. Меня будут кормить, а я за это буду решать задачки!

Отец Андрюши, Артемий Васильевич Вешняков, делал клиентке немыслимую прическу под названием «Вечерняя заря». У всех женщин, которые садились в кресло к знаменитому мастеру, появлялось на лице выражение счастья или глупое выражение, что, в сущности, одно и то же.

Соломатин заглянул в зал, увидел Артемия Васильевича и двинулся к нему.

– Добрый день!

Вешняков ответил доброжелательно:

– Привет педагогике! Как семья, все здоровы?

При этом пальцы его выплясывали на голове клиентки затейливый танец.

– Вы зачем Андрюшу забираете? – печально спросил Соломатин.

– Вот в Италии был мальчик Робертино Лоретта, – ответил Вешняков, – пел себе, а потом голос сломался, сломался и сам Робертино. Улавливаете?

– Вовсе не обязательно, чтобы Андрюша потом становился певцом. От общения с музыкой он сам делается красивее, добрее. Человек должен расти с музыкой в душе!

– Если бы я знал, – гнул свою линию парикмахер, – что из сына выйдет народный артист… Улавливаете?

– Но у него к математике нет особых способностей!

– Разовьются! – уверенно сказал Артемий Васильевич. – Учили бы меня с детства математике, я бы не стоял тут с ножницами, а был бы главный конструктор, точно! Сейчас технический век! Счастье – оно не в деньгах, я тут, может быть, зарабатываю больше, чем главный конструктор!

– Вас так уважают! – вставила клиентка. – К вам предварительная запись! Вы делаете современную, нужную голову!

– У нас поездка на фестиваль. – Голос у Соломатина против собственной воли стал просительным.

– Вот это уж ни к чему! – Артемий Васильевич был убежден в собственной правоте. – Самомнение развивать! Андрей где прячется?

– Тут, за углом! – признался Соломатин.

– С математикой вопрос решенный! Скажите ему, чтобы шел домой задачи решать. Улавливаете?

– Губите талантливого парня! – грустно вздохнул Соломатин.

Парикмахер покрутил головой:

– Наука людей не губит! Людей губит искусство! Это я вам твердо заявляю, как артист, как человек искусства!

Соломатин покивал, будто согласен, и полез в карман.

– Совсем забыл, я вам подарок принес!

Вешняков насторожился, но лицо у Соломатина было бесхитростное.

– Позволите?

И прежде чем Вешняков успел опомниться, он ловко развязал ему галстук, снял и нацепил «бабочку».

– Вот теперь вы артист, правда, пока еще не народный. Все артисты носят «бабочки». Волосы напомадить?

– Не надо! – испуганно сказал Артемий Васильевич, не зная, как себя вести.

– Смотрите, ваша женщина уже дымится, улавливаете? – И Соломатин медленно двинулся к выходу; держался он победителем, но настроение было паршивое.

А Вешняков испуганно рванул рубильник и содрал с головы клиентки сложное электрическое приспособление. Теперь ее волосы высились замысловатым сооружением под названием «Вечерняя заря». Клиентка выдохнула из легких дым, откашлялась, поглядела в зеркало – и стала счастливой. Женщине для этого так мало нужно…

Когда Ефрем Николаевич поднимался по школьной лестнице, из двери с табличкой «Заведующий учебной частью» выглянула Наталья Степановна и поманила Соломатина пальчиком.

– Что ж это вы, Ефрем Николаевич, Андрюшу отпускаете?

Когда сыплют соль на раны, становится, как известно, больнее, и Соломатин ответил зло:

– Быстро вам доложили!

– У вас заготовлен другой солист?

– Солисты не грибы, их впрок не заготавливают!

– У нас незаменимых нет! А начиная с сегодняшнего дня время ваших спевок вы согласовывайте с учителем физкультуры! – У завуча был характер, как говорили в школе, не приведи господь!

– Это еще почему?

– Я передала ваш зал ему! Он готовит детей к спартакиаде. А я так люблю его штангистов!