— Клинки! — это прозвучало как предсмертный стон. — Где клинки?

Их оружие не было чем-то таким, что могло затеряться среди охапок сена. Еще не до конца осознав весь ужас происшедшего, однако уже успев мысленно распрощаться с жизнью, Артем помчался к мертвецкой. О том, что самое страшное все же случилось, он понял еще на полпути, ощутив разгоряченной кожей ползущий навстречу поток холодного воздуха.

Дверь мертвецкой была распахнута, а рама опустела. Хищно щерились стальные челюсти раскрытых захватов.

Со всех ног он кинулся обратно. Надежда страшная, растрепанная, вся засыпанная сенной трухой, опираясь на косяк, стояла в дверях. Такой Артему видеть ее еще не доводилось. Он втолкнул Надежду обратно, захлопнул за собой дверь и накинул щеколду.

— Стардах на свободе, — задыхаясь, доложил он. — И оба клинка наверняка в его руках. Яшт изменил нам.

— Он не изменил. Я сама во всем виновата. Нужно было все время держать его сознание под контролем, а я отвлеклась на другое. Этим и воспользовался Стардах.

— Бежим! Может, еще не поздно!

— Поздно! Первым делом Стардах отрезал нам путь к отступлению, а сейчас обыскивает все закоулки подряд. Он еще не знает точно, где мы находимся, но Яшт поможет ему. Бедный мальчишка…

Как бы в подтверждение ее слов, в дальнем конце галереи раздались тяжелые шаги.

— Выслушай меня, — быстро зашептал Артем. — Только обещай не перебивать. У нас есть оружие, способное убить Стардаха. — Он замешкался, вытаскивая из поясной сумки обе таблетки, подаренные Геноброй. — Вот здесь яд, специально приготовленный для максаров. А здесь противоядие. Смотри, таблетки отличаются и цветом, и формой. Чтобы отрава подействовала, ей достаточно попасть в рот, нос, в открытую рану. Найди способ дать ее Стардаху. Противоядие всегда держи за щекой. Если тебе придется вместе с ним пить отравленное вино или есть отравленную пищу, заранее раскуси облатку.

— Откуда это у тебя? — Надежда демонстративно убрала руки за спину.

— Не спрашивай. Стардах в десяти шагах отсюда. Потом я тебе все объясню.

— Ах вот оно что, — задумчиво сказала Надежда. — Генобра — не женщина. И даже не человек. Она — ядовитый паук, и ты не уберегся от ее тенет.

— И все же это наш единственный шанс.

— Как же ты наивен. — Она взяла обе таблетки, некоторое время подержала их на ладони, а затем резко забросила в рот, но не проглотила. — Ну что ж, скоро мы узнаем, какой сюрприз мне приготовила троюродная сестричка. Но сначала придется побеседовать с папашей.

Шаги приближались медленно, но неуклонно. Слышно было, как Стардах хлопает дверями, шарит в боковых, комнатушках и обследует ответвления коридора.

И вот, наконец, он остановился прямо напротив их каморки. Наступила тишина — страшная тишина, готовая в любую секунду разразиться всем, грохотом, смертью.

Затем дверь задергалась. Скрипнула щеколда.

— Надо же, — сказал Стардах, как бы сам себе. — Хозяин вернулся в свой дом, а все двери закрыты. Непорядок.

Удар извне был так силен, что толстенная филенка разлетелась, словно от попадания снаряда. Десятки острых щепок вонзились в нижнюю часть лица и руки Артема, которыми он успел прикрыть глаза. После второго удара от двери остались только перекошенные петли.

— Прошу прощения. — Держа в правой руке готовый к бою клинок, Стардах церемонно раскланялся. — Я, кажется, потревожил ваше уединение.

Это был все тот же Стардах — нечеловечески прекрасный бледный воин. Ему не хватало разве что апокалиптического скакуна-вепря.

Ногой он отпихнул в сторону ползавшего вокруг него на четвереньках Яшта и сделал шаг назад, словно приглашая Надежду и Артема выйти из их обиталища.

— Когда я остался в мертвецкой один, прикованный к раме, то первое время думал только о том, какой казни вас обоих подвергнуть, — продолжал он. — Тебя, дружок, я предполагал поместить на свое собственное место. Когда бы ты хорошенько промерз, но еще не помер, я заставил бы дочку сожрать тебя. Медленно, по кусочку, без перца и соли. Но спустя еще какое-то время я понял, что для вас это чересчур легкая участь. Тогда я стал придумывать муку, которая длилась бы очень долго, а желательно, бесконечно. Никогда мне не думалось так хорошо. Теперь мне известны десятки способов превращения жизни человека в вечный ад. Когда-нибудь я ими обязательно воспользуюсь. Но потом на меня как бы снизошло озарение. Зачем мне все это? Месть — достойное занятие для максара, но кому мне мстить? Моей слабой умом и телом дочери, так и не сумевшей стать достойной славы предков? Жалкому червяку, совокупившись с которым она собралась произвести на свет Губителя Максаров? Да я не получу от ваших страданий даже мимолетного удовольствия. Сильные должны быть выше личных симпатий и антипатий. Пусть от этих заморышей будет хоть какая-нибудь польза. Судьба дочки, к примеру, уже определена. Она станет молотом в моих руках, и этим молотом я стану поражать врагов. Ты же, червь, посланный сюда древними врагами наших творцов и благодетелей, продолжишь свой путь. Но уже совсем в другом качестве. Ты станешь разрушать то, что должен был созидать. Пернатым ублюдкам, возомнившим себя бессмертными богами, ты принесешь не спасение, а погибель. Неуязвимые даже для наших клинков призраки благодаря тебе найдут не дорогу к своему дому, а ловчую яму на этой дороге.

«Он говорит о Фениксах и Незримых, — догадался Артем. — Значит, максарам все же что-то известно о предыстории этого мира и о катаклизме, породившем Тропу. Может, он и о Изначальном мире наслышан?»

— Глупо было бы сейчас противиться твоей воле, несравненный, — стараясь придать своим словам как можно больше смирения, произнес Артем. — Прости, что я не поверил тем речам, которые услышал от тебя в мертвецкой. Я рад буду служить тебе…

— Рад не рад, а будешь, — прервал его Стардах. — В том облике, который я придам тебе сразу после того, как закончу с Ирданой, тебе не останется ничего другого.

— Но мне все же любопытно узнать, в каком направлении находится страна, которой я должен достигнуть, — настойчиво продолжал Артем. — Признаться, я разуверился в реальности ее существования.

— Тебе придется идти в обратную сторону. Однако не стоит унывать. У тебя будет столько ног, и все они будут столь неутомимы, что дорога не покажется длинной.

— Но за Страной Черепах находится Страна Забвения, которую раз за разом испепеляет страшное Лето. Никто еще не сумел пройти этим путем.