Это все, что я замечаю в хранилище, потому что…

Всё оно уставлено гробами. Их тут сотни… возможно, тысячи. Ряды и ряды стеклянных гробов. Я не верю своим глазам.

— Так много, — выдыхаю я

Стоя рядом со мной, Торговец хмурится.

— Почти вдвое больше пропало из королевства.

Я втягиваю воздух. Это почти целый город. Хоть и маленький, но всё же. Такие ошеломляющие цифры.

Я мимолетно осматриваю женщин внутри каждого гроба, их руки сложены на груди. Так жутко.

— И у каждой по ребенку? — спрашиваю я.

Торговец кивает, проводя большим пальцем по нижней губе. Те губы, которые менее часа назад доставили мне столько удовольствия. Дес ловит мой взгляд, и что бы ни выражало моё лицо, он резко втягивает воздух через нос. Мне приходится оторваться от Торговца. Не очень хочется, чтобы между нами случился интимный инцидент посреди… собственно морга.

— Где все дети? — интересуюсь я. Их было не больше двух дюжин в королевских яслях.

— Они живут с родственниками.

Я выгибаю брови. Сотни странных детей сейчас живут в семьях.

— Были какие-то жалобы? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Но более того, в последние несколько лет был резкий рост детоубийства.

На осознание сказанного им ушла секунда, и я выдыхаю:

— Они убивают детей?

Он замечает, что я глубоко потрясена.

— Ты так удивлена, ангелочек? Даже на земле, наша репутация не уступает здешней. — Конечно, я в шоке. Дети — есть дети. Какими бы они ни были, нельзя их просто… убить. — Перед тем, как судить мой народ, ты должна знать, что были случаи, когда опекуны впадали в такой же… сон, что и эти женщины. И в большинстве случаев детоубийства, дети были не жертвами, а преступниками.

Меня начинает тошнить. Я не завидую работе Деса, как короля. Такого мне и в голову не приходило.

— Слуги, которые работали в яслях, впадали в такой же сон? — спрашиваю я, осматривая комнату.

— Парочка, — признается он, бросая взгляд на гробы, — фейри. Люди, кажется, имеют некий иммунитет, поэтому только они имеют прямой контакт с детьми во дворце. — Дес кивает на гробы. — Пошли, ангелочек, — говорит он, меняя тему, — посмотрим на них.

Я окидываю взглядом всю комнату. И лишь от вида лежащих в гробах женщин у меня волосы встают дыбом. Я, настороженно, отхожу от Деса, шаги эхом отдаются в глубоком и глухом помещении. Я подхожу к ближним рядам, немного побаиваясь заглянуть внутрь. Блёклый свет отражается в стекле, заставляя гробы мерцать в полутьме. Я заставляю себя посмотреть на женщину в гробу. Волосы цвета вороного крыла и лицо в форме сердечка. Милое. С виду и не скажешь, что она — воин. Заостренные уши торчат из-под прядей волос. Я тяжело глотаю, уставившись на неё. Последний раз, когда я видела труп, смотрела на тело отчима. Кровь на руках, на волосах… никогда не освобожусь от этого. Я отвожу взгляд от лица женщины. Одетая в черную тунику и такого же цвета бриджи, заправленные в замшевые сапоги. Руки покоятся на груди и сжимают рукоятку меча, лежащего вдоль торса. Она такая неподвижная, спокойная, и какая-то часть меня ждёт, когда она откроет глаза и мечом проложит себе путь наружу.

Все выглядит так реалистично. Я заставляю себя перейти к другой женщине, прежде чем поджать хвост и поспешить отсюда. У другой волосы похожи на серебряные нити, и длиной до подбородка. Несмотря на серебро в волосах, она выглядит молодой, с гладкой кожей, обтягивающей высокие скулы и квадратный подбородок. Всё в ней выдает солдата; даже в состоянии покоя, она кажется более серьёзной. Но даже это её не спасло. В руках зажат лук, и рядом с ногой колчан, наполненный стрелами. Другой воин. Но не просто воин. С серебряным браслетом на плече. Почётный воин.

Я начинаю пробираться сквозь гробы. Все женщины одеты в похожие наряды, и у каждой в руках по оружию. Воины, ставшие жертвами.

Вся эта картина доводит меня до предела. Некоторые из самых сильных женщин королевства Деса лежат внутри этих гробов. Как такое случилось с превосходными воинами? И если этот монстр смог сотворить это с такими женщинами, то, что он бы сделал с обычным человеком? Что бы сделал со мной?

Я начинаю напевать про себя, чтобы как-то облегчить нарастающую тревогу. Я прикасаюсь к крышкам, замечая, что стекло все ещё тёплое. Кожу покалывает. Обстановка… неестественная, неправильная по своей сути.

Не задумываясь, я начинаю петь вслух.

— Сбрось сонные оковы,

Отгоняй дремоту,

Открой секретов засовы,

Я их сберегу.

Сирена во мне любит сочинять, точно так же, как и ведьмы рифмуют заклинания. Я уверена, что это имеет какое-то отношение к эффективности магии, но для моих ушей это просто наслаждение.

— Разомкни свои глазки,

Вдохни воздух, полный ночи,

Расскажи секрет без опаски,

Свои тайны со мной обручи.

Я смотрю на Деса через плечо. Он стоит, сложив руки на груди и расставив ноги, а за спиной крылья; и выглядит он, как что-то среднее между рок-звездой и падшим ангелом, даже несмотря на кожаные штаны и рукав татуировок. Дес смотрит на гробы, словно ждёт, что кто-то шевельнётся. Я следую за его взглядом, медленно напрягаясь, но нет, женщины лежат так же, как и тогда, когда я зашла. Оборачиваясь, я продолжаю петь:

— Пробудись ото сна,

Сбрось темноты заклинание,

Раскрой же уста,

Подари мне признание.

Я уже знала перед тем, как вошла сюда, что чары не смогут разбудить женщин. Все они — фейри. И всё же я держусь за ниточку надежды, что могу помочь. Текут секунды, переливаясь в минуты. Я жду каких-либо признаков пробуждения, но никто не двигается, и я чувствую себя глупо. Петь в комнате, полной фейри, которые не шевелились с тех пор, как их принесли сюда. Я возвращаюсь к Торговцу, заполняя тишину громкими шагами.