— Ты не представляешь, о чём просишь, — отвечает он, осматривая моё лицо.

— Мне плевать.

И мне действительно плевать.

— Ну, а мне нет, — тихо, но категорично, говорит он.

От понимания происходящего, по моим щекам катятся слёзы. Он прощается. И я не понимаю почему. Его голос становиться ниже.

— Не плачь.

— Тебе не нужно уходить, — говорю я. — Всё можно вернуть. Мы можем просто… притвориться, что ничего не произошло. — Я едва произношу эти слова, потому что вообще не хочу притворяться. Дес хмурится. Держа меня за подбородок, он приближается и поцелуем стирает каждую слезинку с моих щёк. Когда он отходит, я замечаю в его глазах, то, что наводит меня на мысль, чувства Деса намного глубже. И это смущает сильнее.

— Просто… дай мне немного времени. — Нехотя отпустив меня, Дес делает шаг назад.

— Как долго тебя не будет? — спрашиваю я. В прошлом году я с трудом проживала день без него. Он сжимает губы в жёсткую линию.

— Достаточно долго, чтобы понять, чего хочу я, и чего заслуживаешь ты.

Тон его голоса заставляет меня паниковать. Это конец чего-то. Я думала, что это начало… но ошиблась. Глупо с моей стороны проявлять такой оптимизм.

— А как же долги?

Все триста двадцать два. Они вдруг стали для меня спасательной палочкой.

— Они ничего не значат.

Ничего не значат? Передо мной Торговец, человек который построил империю на своих сделках. Он не может просто взять и простить сотни услуг.

Теперь меня одолевает не только паника. Я в ужасе. Он уходит не на одну ночь, а на много ночей. Возможно на все оставшиеся в моей жизни ночи.

Дес касается дверной ручки. Вот он — момент, когда Десмонд Флинн уходит из моей жизни. И всё из-за одного поцелуя. Поцелуя, от которого раскрылись его крылья. Прежде я никогда их не видела. И лишь в этот раз непоколебимый Дес потерял хватку на контроле. Это ведь должно что-то значить? Что-то, за что стоит бороться.

— Последнее желание.

Мой голос жёстче, чем я ожидала. Более решительный.

Он склоняет голову.

— Не надо, Калли, — говорит он, практически умоляя.

Единственная слабость — сделка. Он не может удержаться, когда дело доходит до одолжения услуги. Не знаю, что находит на меня, какая сила заставляет произнести слова, которые я не имею права произносить Торговцу. Я знаю лишь одно, мой мир рушится, и если я ничего не сделаю, то он упадёт с оси. Я закрываю глаза, и слова из старой книги срываются с моих губ.

— От пламени к пеплу, от восхода до заката, до конца дней нашей жизни, будь всегда моим, Десмонд Флинн.

Он судорожно вдыхает. Безо всякого смущения я наслаждаюсь звуком древнего связывающего стиха возлюбленных. Я открываю глаза, и мы с Десом смотрим друг на друга. Я ещё никогда не видела одновременно застывшее выражение ужаса и полного удивления на лице одного человека. А затем Дес исчезает в клубах дыма.

И я не знаю, вернётся ли он.

Наши дни

«Фейри не показывают крылья своим наречённым. Они показывают их своим вторым половинкам».

Я перестаю дышать.

Мир останавливается и смолкает, и я слышу лишь биение собственного сердца и трепет надежд.

— Ты лжёшь, — шепчу я.

С ярким блеском в глазах, он кротко улыбается.

— Нет, ангелочек, не лгу.

Я чувствую, что нахожусь на грани срыва.

— Так, ты говоришь?..

— Что влюблён в тебя? С тех с самых пор, когда ты ещё была упрямым и невероятно храбрым подростком? Что ты моя вторая половинка, а я твоя? Боги спасите меня, да, именно это я и говорю.

У меня почти подгибаются колени.

Вторая половинка.

«Да», шепчет моё сердце, — «вторая половинка».

Семь лет назад я похоронила прошлое и заново создала себя. Семь лет назад я полюбила. И никогда не смогла бы разлюбить. Это стало проблемой, потому что первая любовь разбила мне сердце.

— Но ты ушёл, — тихо говорю я.

Он твёрдо стоит на месте.

— Ушёл, — с грустью в глазах отвечает Дес. — Но никогда не хотел держаться вдали от тебя.

— Тогда почему держался?

Он проводит рукой по волосам, отводит взгляд и, вздохнув, снова смотрит на меня.

— Ты была чертовски юной, — тихо поясняет он, не сводя глаз с моего лица. — И над тобой издевались. А моё сердце выбрало тебя. Я почувствовал это в первую же ночь, но не хотел верить, пока чувство не выросло и его стало трудно игнорировать. Я не мог держаться от тебя подальше и сопротивляться не мог, но не хотел давить. Особенно сразу после того, как ты избавилась от человека, который брал и брал. Не хотел, заставлять тебя думать, что мужчины все такие. — Я не могу дышать. Тихая слеза скатилась по моей щеке. Затем другая. Дес с невероятной нежностью вытирает их. — Так что я позволил тебе играть в собственную игру, покупать одно одолжение за другим, до тех пор, пока больше не смог принимать их. Нет, моя пара мне ничего не должна. Но у моей магии собственный разум… как у твоей сирены, я не всегда могу её контролировать. Магия решила, чем больше ты мне должна, тем дольше я смогу гарантировать, что ты будешь в моей жизни. Конечно, эта стратегия резко оборвалась в тот момент, когда ты произнесла последнее желание. — Слёзы так и катятся по лицу, пока я тужусь вспомнить то последнее желание. — Твоё последнее желание, — продолжает он, — было не по силам для нас. Ты хотела меня, я влюбился в тебя и это неправильно. Я знал, что неправильно. Не тогда, когда тебе шестнадцать. Но я могу быть терпеливым. Ради моей маленькой сирены, ради второй половинки, я мог быть терпеливым.