Шрифт:
— Я счастлив, что ты наконец-то поговорил со мной.
Душевные терзания Хаммера совсем не удивили Лиама, но это касалось и его тоже. И самое сложное, что теперь, разговорив Макена, ему нужно двигаться дальше и заставить того избавиться от всей боли. Лиам знал, что своими следующими словами он начнет еще одну войну, но его друг никогда не исцелится, если не решит вопросы, больше всего мешающие обрести ему покой.
— Я знаю, твои отговорки связаны не только с Рейн. Поэтому давай перейдем к корню проблемы. Когда ты простишь себя за смерть Джульетты? Или это дерьмо зайдет еще дальше?
Макен с убийственным взглядом вскочил на ноги и поравнялся с Лиамом:
— Заткни. Свой. Поганый. Рот.
Глава 2
Священник стоял перед группой скорбящих, говоря слова, которые Макен никогда не хотел бы услышать снова. Его горло сжималось. Ощущение дежавю обвилось вокруг шеи, как галстук из колючей проволоки.
Перед ним стоял бронзовый ларец с открытой крышкой и подкладкой из бархата цвета слоновой кости. Он дал Джульетте все лучшее в смерти, потому что подвел ее при жизни. Его жена была беременна и растеряна, и… он не знал этого, пока не стало слишком поздно. Он не мог смотреть на нее сейчас. «Черт, он этого не заслужил».
Рядом с ним, скрестив руки перед собой, стоял Лиам. Глаза мужчины покраснели, и хотя выглядел он стоически, но был чертовски близок к тому, чтобы расклеиться.
Хаммер нахмурился. «Лиам не любил Джульетту. Его даже не было на похоронах».
«Что происходит?»
Страх сковал нутро Макена, когда он наклонился и заглянул в гроб. Он увидел не свою безвременно усопшую светловолосую невесту. Там лежала Рейн, бездыханная, словно фарфоровая, ее голубые глаза были закрыты навечно.
Шокированный, Хаммер не мог отвести взгляда. И не мог перестать смотреть на любимое лицо и округлые выпуклости ее беременного живота. «Она умерла? Когда? Как? Почему?»
«Боже, он не смог спасти ее».
Потерянный и опустошенный, Макенн повернулся к Лиаму. Его друг не казался таким же шокированным, но был совершенно безутешен. Скорбь ввергла его в молчание.
Хаммер прильнул к девушке, просунул руки под ее бездыханное тело и поднял, отчаянно пытаясь удержать женщину, которую он любил, снова услышать ее смех, обещая, что ни один из его кошмаров не станет реальностью. Но Рейн распалась на мелкие песчинки и просочилась сквозь пальцы. Его окружило чувство агонии. Мужчина рухнул на колени, пытаясь собрать ее вновь, но поднялся ветер и унес песок.
Оставляя ему лишь опустошенную душу.
Преисполненный горя и гнева, Хаммер запрокинул голову. Крик застрял в горле. Он никогда не чувствовал себя более одиноким и брошенным. «Но разве он не получил то, что заслужил?»
Хаммер вздрогнул и проснулся, прижимая руки к груди. Напряженный и весь в холодном поту, он боролся за каждый вздох. От ужаса в жилах застыла кровь. Следом пришло опустошение.
С тяжелым вздохом Хаммер закрыл глаза. Кажется, он теряет рассудок.
И он не сможет успокоиться, пока не убедится, что с Рейн все в порядке.
Макен с трудом открыл один глаз, в попытке осмотреться. Голова мгновенно «возмутилась». Он в полной мере ощутил весь выпитый алкоголь. Приглушенный серый свет, проникающий сквозь шторы, нестерпимо обжигал глаза.
Теперь он вспомнил, почему так редко просыпался в несусветную рань.
Когда зрение прояснилось, Хаммер увидел Лиама, сидящего на дальнем краю кровати, его широкие, обнаженные плечи двигались. Несколько слов, брошенных чертовым ирландцем прошлой ночью, воскресили в памяти Джульетту. Макен не желал, чтобы старый друг тыкал его носом в прошлые ошибки. Он уже не мог забыть их зловоние. К счастью, в воздухе ощущался аромат какао, и это дало ему возможность переключиться, сосредоточившись на чем-то другом.
Так же на него подействовал и вид Рейн.
Девушка стояла между ног Лиама, с ее плеч ниспадал тонкий белый халат. Тень обозначила ее обнаженную грудь. Лиам собственнически и со знанием ласкал ее. Тело Хаммера напряглось. Его основная задача, состоящая в защите Рейн, смешалась с неугомонной потребностью поиметь девушку всеми известными способами.
«Он заставил ее сомневаться в своей любви. Примет ли она его теперь?»
Опершись на локоть, Хаммер, наблюдал, как Рейн, мурлыча, расслабляла каждый свой мускул для Лиама. Боль в голове отошла на второй план, поскольку теперь все внимание Макена занимала пульсация между его ног.
Почувствовав сухость во рту, мужчина рассеянно потянулся за водой на тумбочке и отхлебнул, не отрывая глаз от Рейн.
— Нам вскоре понадобится еще лосьон, — прошептал Лиам, скользя руками по груди их женщины.
— Ммм. Куплю позже сегодня.
— Хорошая мысль. А то там осталось немного.
— Мы не можем допустить, чтобы он закончился, — Рейн застонала. — Я с нетерпением жду этого каждое утро.
Хаммер сдвинул брови. Он никогда не участвовал в этом ритуале и даже никогда не видел его. Их несомненная близость заставила его испытать укол ревности.