– На улице разберёмся. Хочу проводить вас до машин, - ответила я, а затем, повернувшись к маме, сказала: - Я быстро, - после чего обула шлёпки и чуть ли не выпихнула парней из квартиры, потому что они снова начали заверять маму в своих самых тёплых чувствах и опять начали церемонные прощания.

Зайдя в лифт, я с благодарностью посмотрела на парней и произнесла:

– Спасибо вам огромное, что по большей части вели себя прилично.

– Пожалуйста, - тепло улыбнувшись, сказал Гектор.

– Кошечка моя, ради тебя, я и не с такими му… В общем, с кем угодно готов сидеть за столом, - ласково выдал Давид, и Гектора тут же перекосило.

– Она не твоя кошечка, - процедил он.
– И что это за дебильная привычка называть её каким-нибудь домашним животным?

– А что, уподобляться тебе?
– Давид презрительно обвёл его взглядом, а потом, кривляясь, добавил: - Моя сладкая! Сладенькая! Рима, что, десерт тебе? Попробовал, съел, сходил в туалет и забыл?

– Боже, вот и прорвало, - мученически простонала я и закатила глаза.
– Слушайте, я устала. Давайте вы в другой раз выясните отношения. Тем более что скоро вам представится такой случай. Очень много нового и интересного я узнала о вас, и теперь ещё больше хочу с вами пообщаться и задать массу вопросов.

Парни тут же притихли, одарив друг друга злыми взглядами, а потом усиленно начали делать вид, что не замечают соперника вообще.

“Так-то лучше! А то, если бы начали выяснять отношения, очень бледно бы я потом смотрелась, пытаясь разнять этих двухметровых лбов в лифте. А может, вообще раздавили бы меня и не заметили”.

Выйдя из подъезда, я вдохнула прохладный воздух, чувствуя, как ко мне постепенно возвращаются силы, и сразу направилась к машинам парней, которые стояли рядом.

– Ещё раз спасибо, что помогли с деньгами, а также, что при маме не стали вести себя, как неандертальцы, - сказала я, подойдя к ним.
– А теперь разъезжайтесь по домам и ведите машины аккуратно, чтобы я за вас не волновалась.

– Значит, ты за нас волнуешься?
– улыбнувшись, поинтересовался Гектор.

– Да, - честно ответила я.
– Причём, за обоих в одинаковой степени. А теперь целуйте меня в щёки и валите отсюда. Как только папу отправлю на лечение, обязательно наберу вас обоих, и встретимся, чтобы обговорить кое-какие моменты, давно интересующие меня.

– А какие моменты тебя интересуют?
– спросил Давид.

– Так я вам и сказала, - хмыкнула я, а потом устало объяснила: - Вижу ведь, что вы общаетесь и без меня, и, похоже, знаете друг друга, а соответственно, можете договориться об ответах, если я сейчас озвучу вопросы. Всё потом, голубчики, узнаете. А теперь давайте, разъезжайтесь. Устала я сегодня, а ещё маме помогать убирать всё. Будьте хорошими мальчиками и не нервируйте меня.

Каждый из парней кивнул, после чего я подошла с начала к Гектору и, встав на цыпочки, поцеловала его в щёку, а потом подошла и к Давиду, проделав то же самое. Оба, конечно же, попытались обнять меня, но я увернулась и, отойдя от них, кивнула на машины, давая понять, чтобы они садились в них. А вздохнула я с облегчением лишь, когда машины, предварительно посигналив мне на прощание, выехали со двора.

Проводив их взглядом, я поплелась назад в подъезд, предвидя ещё и разговор с мамой. Но при этом очень хотелось узнать, что она думает о каждом из них, поэтому, несмотря на усталость, желала этого разговора.

– Уехали?
– спросила мама, когда я вошла в квартиру.

– Да. Ну и что скажешь о них?
– поинтересовалась я, зайдя следом за ней в зал и помогая убирать со стола.

– Ох, Римочка, тяжело тебе будет, - весело сказала она.
– Когда выбор стоит, например, между умным и красивым, намного легче. А эти двое и красивы, и умны, и богаты. Даже я растерялась, не зная, кто мне больше нравится.

– Что, совсем нет даже ни капельки предпочтения кому-то одному?

– Были моменты, когда я больше симпатизировала Давиду, а были, когда поведение Гектора казалось более правильным. Но ведь здесь нужно учесть, что они хотели понравиться мне и при этом выставить соперника в худшем свете. Поэтому некоторые их слова и поступки простительны, - рассудительно ответила мама.
– А вообще, для такой ситуации, они вели себя вполне прилично. Однако, главное не в их поведении, а в том, как они на тебя смотрят, когда думают, что соперник и ты этого не видите.

– И как они на меня смотрят?
– с любопытством спросила я, собирая со стола тарелки и чашки.

– Любяще, Римочки, они на тебя смотрят. Причём сильно любяще, - задушевно произнесла она.
– Следят за каждым шагом, и кажется, готовы в любой момент броситься на помощь или защитить от плохого… А ещё с надеждой… Доченька, ты уж поскорее выбери кого-то одного. Оба мальчика хорошие, и заслуживают счастья. А пока ты держишь возле себя и даёшь надежду, никто из них не решится обратить внимание на другую девушку. Или же, устав ждать, они могут оба уйти. Так что выбери быстрее кого-то одного, а второго отпусти.

– Думаешь, так просто отпустить?
– проворчала я.
– Если проблема была только в этом, я и не мучилась бы. Но как раз никто из них отпускаться не хочет. Вон, не раз Гектору говорила, что не хочу его видеть, и что ты думаешь, его это интересовало? Нет.

– Гектор парень решительный, это сразу чувствуется, - мама улыбнулась.

– Поверь, Давиду тоже решительности и упрямства не занимать, - ответила я, вспомнив, как приехала посмотреть лишь альбом, а, в конечном итоге, оказалась в его постели.