– Что-то вроде паломничества. Дорога, по которой придется пройти мимо грибов, - шепчет Пиллар, не глядя на меня.
– Мы должны согласиться, если хотим встретиться с Палачом.

– А почему его зовут Палачом?

– Он Чудесник, который раньше работал на Королеву. Помнишь ту сцену из книги про Алису, когда королева приказывает ему отрубить голову Чеширскому коту, а он спорит, что нельзя отрубить голову, которая исчезает?

– Ах, да, впрочем, ее немногие помнят, - говорю я.
– Но меня он не слишком пугает.

– Как и большинство монстров, он превратился в настоящего зверя после Цирка, за исключением того, что теперь он работает на самого себя, и недолюбливает остальных Чудесников. А теперь заткнись и позволь мне договориться с этими безумцами.

– Для вас кое-что есть, - говорит один из мужчин.
– Он посылает к вам человека, который пытался пройти по Грибной Тропе.

– Я думал, что большинство людей погибли из-за опасностей на тропе. Либо смерть от тропы, либо от рук Палача.

Люди снова гогочут.

– Ну, этот наелся грибов и свихнулся, так что мы оставили его себе на потеху.

Мы не отрываясь, смотрим на полуголого худого человека, который идет к нам, выпрямив спину. Он стар, тощ и дизориентирован.

– Почему он шатается?
– спрашивает Пиллар.

– Он думает, что идет по канату.
– Говорит мужчина, что стоит дальше всех. Мы ждем, когда же подойдет тот человек.

– Хорошая работа, - подыгрывает Пиллар.
– Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так ходил по канату.

– Я не по канату иду, - возражает оборванец.
– Мне просто нужно идти очень аккуратно. Разве вы не видите, что я - бутылка молока?

Я едва сдерживаю смех. Пиллар толкает безумца на землю.

– Кажется, я разлил молоко.
– Он поднимает взгляд на мужчин, стоящих поодаль.
– Послушайте, нет у меня времени на ваши игры. Пустите меня на тропу, встретиться с Палачом. Я не упущу шанс.

Над Грибландией воцаряется тишина, слышен лишь шорох травы. К нам приближается один из людей. Медленно, он выпрямляется во весь рост. Весь в шрамах, уставший, мускулистый гигант с автоматом. Обычно, я бы разволновалась, но не знаю, что на меня нашло. Меня так и тянет рассмеяться.

Человек наставляет на Пиллара автомат.

– Я позволю вам пройти, - он говорит с иностранным акцентом.
– Если назовешь пароль.

– Нет никакого пароля.
– Пиллар делает к нему шаг.

– Конечно же, есть.
– Мужчина прижимает дуло автомата к груди Пиллара.
– Реши уравнение.

– Как в математике?

– Да, но не в глупое математическое уравнение. Уравнение Льюиса Кэрролла.

В этой самый момент полагается рассмеяться. Откуда эти люди с другого конца планеты знают о Льюисе Кэрролле? Нет, не так. Неужели этот человек собирается загадать нам один из ребусов Кэрролла?

– Немногим дозволено увидеть Палача. И им под силу ответить на этот вопрос, - говорит мужчина.

– Я слушаю.
– Мы с Пилларом ждем загадку.

– С точки зрения математики Страны Чудес, что получится, если разделить буханку хлеба ножом?

Еще одна загадка Льюиса Кэрролла. Уф.

Это все, что приходит на ум, и я понятия не имею, почему я думаю об этом. Глядя на человека с автоматом, мне следует вести себя взрослее и ответственней, но у меня по-прежнему странное ощущение; мне просто хочется рассмеяться над ним.

– Не совсем помню ответ, - отвечает Пиллар. Неужели такое возможно, загадка, ответа на которую не знает Пиллар?

– Решение простое, - говорит мужчина.
– Чудесатое Решение, проще говоря.

– Послушайте, - говорит Пиллар, - мы просто хотим пройти.

– Нельзя.
– Со смехом рычит человек с автоматом, за ним следуют прочие смешки тех, кого не видно из-за грибов. Смех отчасти ненастоящий, как у мультяшных злодеев.
– Или я пристрелю вас, как этого несчастного.
– Он показывает на мужчину на земле, который считает себя бутылкой молока.

Затем происходит нечто ужасное. Нечто такое, отчего жизнь в этом мире становится еще трудней для понимания. Человек с автоматом стреляет в мужчину на земле, грибы вокруг нас забрызгивает его кровью.

Пиллар фальшиво улыбается. Я пытаюсь не описаться. Лишь на секунду. Потом я вижу, как люди фотографируются на фоне мертвеца. Пиллар застывает, словно говоря мне, держать себя в руках. Но я не могу. Безмозглые пугают меня до смерти.

Затем, происходит нечто еще более странное. Я начинаю дико хохотать. Тем самым смехом, от которого болит живот, и не слышишь, что говорят окружающие. Пиллар испепеляет меня взглядом. Он напрягся еще больше. Еще никогда я не видела его таким рассерженным.