- Что там с ним? Я думала, он был глупым милым персонажем, впрочем, я никогда не придавала значения его внешности.

– Додо - альтер эго Льюиса Кэрролла, - говорит Пиллар.
– Ты ведь помнишь, что его настоящее имя Чарльз Латвидж Доджсон, так?

Я киваю. Конечно же, помню.

 - Льюис сильно заикался..., почему, к этому я вернусь чуть позже. Обычно, когда он пытался сказать свое имя Доджсон, он заикался, и выходило До-До-Доджсон. Поняла?

 - До-До, - повторяю я.
– Додо. Так вот откуда оно взялось?

– Именно. За исключением того, что подобного рода бред ты узнаешь от историков, - говорит Пиллар.
– Я не говорю, что он не подбирал себе псевдоним, чтобы это не отразилось на его заикании. Но дело не только в этом.

– Тут картина становится больше?

– Стоит открыть глаза, картина всегда становится больше. Додо также вымершая птица. И она не умела летать. О ней сохранилось несколько воспоминаний, некоторые утверждают, что видят ее и по сей день, но конкретных доказательств нет.

 - Хотите сказать, что Льюис тоже указывал на птицу? Зачем? Я не вижу связи.

 - Конечно же, видишь. Огромнейшую связь. Прямо сейчас.
– Пиллар указывает вниз, прямо под вертолетом.

Я смотрю, но мне требуется несколько мгновений, чтоб осознать то, что я вижу. Не поймите меня неправильно. Оно огромно. Безмерно, как он и говорил. Но это и является причиной, почему я не увидела это поначалу. Но теперь я вижу. В этом нет сомнений. Одна из Линий Наска - Додо. И я смотрю на нее прямо сейчас.

Собор Святого Петра, Ватикан 

Белая Королева не могла поверить своим глазам. Стоя у входа в собор, мир перед ее глазами обращался в хаос. Это началось через несколько часов после ухода Алисы вчера. Несколько туристов начали кричать и драться друг с другом. Но на этом все. Полиция сразу же об этом позаботилась. А за последнюю ночь новости о чуме распространились по Италии.

Рим частично скатывался в пропасть безумия ругающихся и дерущихся, кое-где люди даже получали от этого удовольствие. Потом безумие распространилось со скоростью света. Люди повсюду пытались причинить боль другим. Нельзя была даже понять из-за чего, собственно, происходит драка, поскольку драчунов разнимали уже на последней стадии, когда никто из них не был в состоянии произнести ни одного связного предложения.

Это напомнило Фабиоле о всех войнах в истории человечества. Войнах, которые длятся на протяжении тридцати лет, если не больше. В какой-то момент, если спросить, зачем они дрались, ответа не получишь. Потому что никто из них не мог вспомнить, с чего все началось. Именно в это превращался Ватикан. Превращался целый мир.

Теперь же Фабиола стояла перед собором, в ужасе от того, что происходило на площади. Люди со всего мира съезжались в это место, чтобы разделить общие убеждения. Это место не предназначалось для борьбы, не говоря уже об убийствах.

Но она приняла решение. Она приютила незаразившихся в соборе: собрать их оказалось крайне легко; они просто не хотели ввязываться в беспорядки.

Фабиола вот-вот была готова принять своеобразное решение. Через несколько мгновений, она закроет двери собора и приют с незаразившимися людьми. Она ненавидела делать нечто подобное, потому что ненавидела сдаваться, даже проклятым, вроде нее.

Пустыня Наска, Перу

Приземлившись посреди художественной работы Додо, я снова начинаю чувствовать себя книжной Алисой в Стране Чудес. Я имею в виду, что в большинстве своем во время моего путешествия я встречаюсь со страннейшими из страннейших персонажей, прямо как в книге. Словно мой разум открыт для всего, а потому в него проникают множество идей и даже миров, сводя меня с ума. Сколько раз я была лишь наблюдателем, но мне хочется большего.

Все любопытнее и любопытнее. 

– Так, давайте начистоту, - говорю я Пиллару, когда мы оказываемся одни посреди пустыни, шофер снова взлетел вместе с детьми.
– Льюис Кэрролл знал об этой метке Додо в Перу и решил упомянуть о нем в своей книге?

 - Нет, все не так.
– Пиллар снова захватил с собой трость, оглядываясь, будто в поисках адреса в бесконечных лабиринтах пустынных песков.
– Додо был альтер-эго Льюиса, отчасти насмешка над теми, кто потешался над его заиканием, но в то же самое время, Льюису было что-то известно о Линиях Наска.