– Ты знаешь, сегодня умерла Ирен и я пришел сообщить об этом Нику. Думаю, он должен… знать.

Микио неожиданно кивнул и тихо произнес, впервые за несколько месяцев посмотрев на Филгуса:

– Знаю. Я же ее и убил.

У магистра пересохло в горле, а изнывающая от боли душа вмиг заледенела от ужаса. Мастер иллюзий говорил об убийстве принцессы так сухо, обыденно, что не верилось своим ушам. Филгус упал перед ним на колени, не в силах вымолвить и слова – губы не слушались, а сердце молило, чтоб эти слова были лишь обманом усталого разума. Это было все дурным сном. Все это – и смерть Ника, и его могила, и убийство Ирен.

– Она меня сама попросила, - тихо сказал Микио, предвещая весь рой вопросов, что крутился у Фила в голове. – Умоляла. И я ее смог понять. Дал столь щедрый дар. Успокоение. Рядом с ним.

Магистр запустил дрожащие руки в волосы и закрыл глаза.

– Зачем ты это сделал. Зачем. Тебя убьют. Казнят.

– Я знаю. – Микио вновь посмотрел на небо. – Это мой последний день.

Иллюзионист не выглядел расстроенным, наоборот, Филу на миг показалось, что он улыбался, как безумец, который внезапно нашел цель. Филгус внезапно увидел, что мужчина в руках сжимал какой-то странный кулон – капля янтаря, - и ему стало не по себе. Было что-то знакомое в этом камне, что-то на краю сознания, какая-то мысль, воспоминание, что он никак не мог уловить, что-то связное с Ником.

– Я нашел способ спасти Ники, - шепот Микио был страшный, безумный, он обращался в пустоту, улыбаясь и салютуя бутылкой незримому собеседнику. – Эта вещь его спасение, способ отменить все это, стереть из мироздания и написать новый сюжет на полотне жизни.

– Я не понимаю.

Иллюзионист повернулся к магу.

– Я умру сегодня, но Никериал Ленге будет жить.

Филгус Гоннери очнулся на больничной койке в госпитале Парнаско. В его груди невыносимо болел истощенный очаг, возле кровати сидела жена и с тревогой вглядывалась в лицо мужа. Все тело магистра болело, и в нем чувствовалась слабость, но отчего-то в голове засела мысль, что все будет хорошо.

– Магистр Гарриус мне сказал, что если ты и дальше будешь себя изводить, несмотря на его предписания, то он больше не разрешит тебе навещать Ники, - Лира ворчала, пытаясь призвать к ответу совесть мужа. – Ты уже лежишь тут два дня, а так и не понял, что твои фортели тут так просто не пройдут?!

Филгус улыбнулся, отчего вызвал у жены новый поток нравоучений.

Это был просто страшный сон. Кошмар, порожденный уставшим разумом и кучей зелий, что в него вливали целители. Просто сон.

Ник был жив, а все остальное было не важно.