– Да разве я не права?

– Ты не знаешь ни ее, ни меня, Катерина.

– Знаю! – выкрикнула она, не сдержавшись. – Я долго тебя знаю! Лучше, чем она, чем кто бы то ни был, Джек!

О, юноша хорошо знал это состояние своей бывшей любовницы. Девушка свирепо глянула на маленькую красную птичку, сидевшую недалеко от нее. Алое перо выпало из стройного ряда ему подобных, приземлилось на мощеную гравием дорожку. И только тогда ребенок решил пройти за ним, вынырнуть из тени.

К добру или нет… Но никто не заметил маленького принца, удалявшегося от беседки. Тандо подобрал находку и тихо ушел во дворец, так и не дослушав ссору двух любимых им родственников. Он не очень-то любил находиться рядом с матерью в такие напряженные моменты, и предпочитал коротать время в более спокойных местах, занимаясь любимым досугом.

– Если я спал с тобой, это не значит… Не значит, что ты знаешь меня. Это даже не значит, что я любил тебя, Катерина.

Боль отразилась на ее красивом лице.

Удивительно, но у Катерины Фрост было сердце, которое можно разбить на тысячу ледяных частей. Джек громко цокнул языком, смачивая пересохшие от ветра губы. Он посмотрел вдаль, заметив там освещенную солнцем гору, отблеск снега, отражавшего яркий дневной свет. Холодок снова пробежал по спине темноволосой королевы. Как же это… Гнусно.

– Но ты же…

– Не важно, что я говорил, – ответил Джек. – Господи, Катерина, ты же понимаешь, что я даже не говорил ничего серьезного, ничего более-менее правдивого. Я развлекался. Между нами не было…

– Я родила от тебя сына!

Ее голос пронесся над головой Джека, и тот сморщился от неприязни. Она словно оскорбила Джека. Крик Катерины был до жути неприятным, полным боли и раздражения… Девушка осторожно глянула на Джека, надеясь вызвать жалость. Но юноша только стыдливо отвел глаза. Что он может ответить? Неужели Катерина считала, что Джек так и не догадался, столько лет проведя рядом с ребенком, внутренне похожим на него как две капли воды.

– Он сын Бертрама, – только и ответил Джек. – И как бы там ни было…

– Ты мне отвратителен. Как ты можешь? Как ты мог столько лет… Использовать меня в своих целях? Разве…

– Разве мы не пользовались друг другом?

Тут Джек был прав.

Ему-то всегда казалось, что Катерина только избавляется от скуки, играя с ним в запретные игры. На самом же деле привязанность ее была куда глубже. Джек осторожно вздохнул. Он успел остыть, но гнев снова набирал силу, вскипая в груди будущего короля. Главное – не делать глупостей.

– Но я люблю тебя. Я ради тебя готова была…

– Готова была сделать что? – спросил Джек, прищурившись.

Катерина замолчала. Она собиралась с силами, готовясь нанести жестокий удар. Ей было больно, мучительно больно объясняться с ним в таком тоне… Девушке это казалось предательством, жестоким только потому, что совершено по отношению к ней. Катерине-то виделось, что она непоколебима и прекрасна в своем величии, что никто не смеет сдвинуть ее с места, убрать на второй план…

– Жаль, что она осталась жива, – громко произнесла девушка.

Джек взглянул на нее.

Жестко, как коршун на прыткую серую мышь, что дерзнула пробежаться по полю, пока он сторожит его зоркими очами. Холодные искорки льда проскочили в серых глазах, и Джек злобно оскалился. Он считал, что заказчиком нападения на его жену была Катерина, что это только по ее инициативе Эльза нынче восседает в кресле для немощных, не может спокойно стоять, но услышать об этом было еще тяжелее.

– Я молилась, чтобы твоя прелестная женушка никогда больше не открывала своих бесцветных глазок, Джек, – шикнула Катерина.

– Замолчи…

– Надеюсь, что она уже не встанет на ноги, и ты всю оставшуюся жизнь будешь спать с калекой. Будешь вставать, понимая, что она обделалась, и пора звать горничную. Надеюсь, что в этом краю нет умелых любовниц, и никто не сможет спасти тебя от скуки, – продолжала она.