– Москва?

– Именно. У неё тут тоже больше легальных политических рычагов нет. Во всяком случае – пока что, покуда она ЛНР не признает. А она её не признает ещё ой как долго… Вот теперь добавь в мозг картинку того, что именно мои ребята сейчас продолжают бодаться с набычившимися парнями из «Бэтмена». Потому как одна из задач комендатуры, важнейшая на сегодня, – разоружение вооружённых подразделений, не подчинённых Народной милиции ЛНР! Или иным официальным силовым структурам. То есть ты автоматически вылетаешь ещё и из корпуса, а я при всём моём нежелании буду обязан твои действия пресечь. А при сопротивлении – что?

– Уничтожить… – глухо завершил Алексей.

– Ну вот, не прошло и года! – изобразил ироничную радость Сокол. – И даже у меня в голове ворочается мысль нарисовать такую красивую комбинацию с Бэтменом, тобою и бунтующими военными, готовыми подрывать власть республики ради… ну, там придумаем.

Алексей воззрился на него, испытывая что-то вроде нарастающего «буха» в голове. Наружу оттуда вылетали, как осколки, матерные слова. Одно из них он в себе не удержал.

– Вот-вот, Алексей. Потому, не скрою, вчера первые мысли были, когда узнали про взрыв у тебя в доме, что это – одна линия с Бэтменом. Хорошо, там сразу несоответствия начались, да и гэбэшнники за тебя вступились. Иначе быть тебе сейчас на подвале. На очень коротком поводке ты сейчас находишься, товарищ капитан Кравченко. Любой дёрнет за него – и ты в проблемах. Крупных… И пока лучше не отсвечивай, а то окажешься вне закона. Оно тебе надо? Оставайся на светлой стороне, джедай! В смысле, за нас. В больнице ты отбился – это ненаказуемо. Но больше чтобы ни одного самостоятельного действия! По крайней мере на территории Луганска.

Еще имей в виду, что и казакам недолго в самостийность играть. Гибель твоего бывшего командира они восприняли сугубо озабоченно – дают сигналы, что с ними так не надо делать, они, дескать, готовы подчиняться республиканской администрации.

– Ладно, – заключил Сокол. – На часы я смотрю, не переживай. Время ещё есть. Иди, планируй операцию со Льдом. Он мой зам по боевой, очень грамотный человек. Но ты – на вторых ролях, учти. Ради себя же.

Алексей припомнил эпизод легендарного фильма: «А теперь, Штирлиц, идите и отдайте себе отчёт, как я вас перевербовал за пять минут и без всяких фокусов!» Захотелось даже смерить Сокола тяжёлым, как Штирлиц Мюллера, взглядом.

Но он только ответил:

– Есть!

Получив план помещений «Тетриса» у затравленного Босого, Алексей и Лёд, в миру, оказывается, звавшийся Олегом Викторовичем Холодовым, приступили к разработке операции.

План поддавался трудно. Мало исходных данных. Плюс – наличие заложницы без внятного понятия о месте её содержания. Ну и плюс плюсов – то, о чём с таким предостережением говорил Сокол: до объявления кого-либо террористом или преступником он по умолчанию является гражданским человеком. И для его задержания потребна милиция. Или в лучшем случае – госбезопасность.

Конечно, комендатура, да в подвоенном Луганске, да с её всеми принятым к сведению участием в боевых действиях – особая статья. Но принципиально правового положения именно сейчас это не меняет. Боевая операция против гражданских – это громадная самоподстава. По нынешним временам.

Об этом напомнил Лёд, добавив заодно, что дело о нападении на квартиру Бурана передано для расследования в МГБ. И его, Олега, зама по боевой командира комендатуры, напрягает как раз это – что за скоро уже сутки гэбэшники вокруг дела не нарисовались. И Бурана пока даже не опросили.

На что Алексей, покумекав над этой загадкой, высказал предположение, что вчера около квартиры какой-то паренёк с него показания снял в присутствии Томича, а дальше потому ничего не было, что всё покатилось, как снежный ком, и следаку гэбэшному его просто некогда было бы и выцепить. К тому же у него и номер в аппарате телефоническом сменился. К тому же – с тем же Томичем он, Буран, в контакте. И вчера последним контактом его был опять-таки представитель ГБ.

Более опытный в местных правоохранительных раскладах Лёд как-то неопределённо хмыкнул. Но согласился, что МГБ на данный момент действительно занято делами поважнее взрыва в пятиэтажке – ещё неясно, как обернётся дело с Бэтменом и его остервеневшими бойцами. А потому, лично он, Лёд, полагает, что Буран прав. Следак свои бумажки потихоньку кропает, а покамест историю с Бураном тамошние ребята с удовольствием сбросили на Томича. И пока тот в курсе, что делает Буран и что делается вокруг него, особо не напрягаются.

К тому же – праздник, народ вон вокруг ёлки перед театром тусуется, деток прогуливает, пивком оттягивается – а ну-ка укры рвануть что задумают? Все, кто можно, в усилке, и ушки на макушке. И так вон без света в новогоднюю ночь сидели…

Впрочем, завершил он свою размеренную речь, можно быть уверенным, что как только Томич заарестует гада-шпиона, группу приданную уже не распустит, а прибежит с нею сюда. А на ней верхом прилетит гэбэшный майор, а то и подполковник, чтобы взять операцию под себя. Потому что когда местная бандота ходит в прямых агентах у СБУ – это уже не шутки, а ситуация, блин, критическая. А ежели там, в «Тетрисе» этом – вообще тайники для ДРГ противника? Очень удобно: заходишь в город под видом мирняка, а там раз – и ты уже вооружённый диверсант. Нет, эту ситуацию надо пресекать непременно. И дело уже не в одной уважаемой даме сердца уважаемого Бурана. А значит, ГБ нарисуется вот-вот…

Тем не менее план начали составлять сами. Время поджимало. Минут пятнадцать надо ещё оставить на дорогу, на подъезд. А известен ведь военный закон: чем больше бойцов, тем дольше их собрать, перебросить и развернуть.

Развернуть их незаметно не удастся: город вокруг. Появление же комендантских на виду сразу ставит под угрозу жизнь заложницы. Ультиматум выдвинуть? В расчёте на то, что не все бандюки там, а кто бандюки – не все вовлечены в украинскую шпионско-диверсионную сеть? Так тоже бабка надвое сказала: те, кто вовлечены, поймут, что примут их по полной. А те, кто не вовлечены, окажутся вовлечены, потому как защищать своих обязаны, иначе западло. И опять же – заложница…