Дворец Шах Султан.

Хюма Шах Султан восседала на тахте в своих покоях, облачённая в тёмные траурные одежды, но не по умершей тётушке, а по собственной новорождённой дочери, которую она даже на руки взять не успела.

Известие о болезни и последующей смерти Михримах Султан в скорбящей султанше едва колыхнулось мстительным злорадством. Те, кто так жестоко поступили с её матерью, а именно Валиде Хюррем Султан и Михримах Султан, спустя всего несколько лет скончались в тяжёлых муках, сгорая в них из-за собственных грехов. И в этом Шах Султан видела справедливость, которая, наконец, восторжествовала.

Но если султанш смертью их детей, их болезнями и муками наградил Всевышний за их грехи, то в чём же виновата она сама, раз он забрал у неё ребенка, едва дав ему жизнь?

Вздохнув, темноволосая султанша перевела пустой взгляд карих глаз к вошедшей в опочивальню Фериде-калфе, которая поклонилась своей госпоже и несмело подошла ближе.

— Султанша, прошу прощения за беспокойство. Быть может, вам что-то нужно?

— Оставь меня, — сухо ответила та, опустив глаза обратно на свои руки, лежащие на коленях, скрываемых под тканью траурного платья.

— Прибыл гонец с вестью из Топкапы. Повелитель просит прибыть вас через два дня во дворец на похороны Михримах Султан. К тому времени прибудут и члены семьи из Манисы. Ваш брат — шехзаде Орхан также покинул военный лагерь и направляется в столицу.

Шах Султан горько усмехнулась.

— Похороны моей дочери даже не были организованы, а со смертью этой Михримах вся империя всполошилась.

— Султанша, не стоит…

— Не переживай, — твёрдо оборвала её Шах Султан. — Ради того, чтобы увидеть эту змею в саване, я, разумеется, прибуду на похороны.

— Быть может, желаете, наконец, поесть? Вы не ели уже несколько дней. Это опасно для вашего здоровья. Упаси Аллах…

— Ступай, — снова перебила калфу Шах Султан, раздражённо нахмурившись. — Я хочу побыть одна.

Потупившись, Фериде-калфа, поклонившись, медленно покинула покои, одарив перед выходом за двери госпожу обеспокоенным взором.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Со счастливой улыбкой, цветущей на лице и не вяжущейся с ее траурным облачением, Сейхан Султан крепко обнимала своих сыновей, которые изумлённо смотрели на её большой живот. Зейнар-хатун с улыбкой наблюдала за этим, стоя в стороне.

— Лишь Аллаху известно, султанша, как я рада вашему возвращению! — призналась последняя. — Клянусь, я так истосковалась, испереживалась за вас.

— И я, Зейнар, — ответила Сейхан Султан, передав сыновей подоспевшей Элие-хатун, которая увела их в детскую комнату, откуда выглядывали шехзаде Селим и Севен Султан. — Это было испытанием для меня, и я многое из него вынесла.

Девушки мягко обнялись, и Зейнар-хатун приятно изумилась порыву своей госпожи, которая вскоре отстранилась.

— Как же всё теперь будет, госпожа? Михримах Султан предстала перед Всевышним. Вам отныне никто не в силах помешать.

— Ты ещё не знаешь главного, Зейнар, — ухмыльнулась Сейхан Султан, сверкнув зелёными глазами. — Повелитель освободил меня. Отныне никто не смеет называть меня рабыней!

Зейнар-хатун поражённо застыла на месте, а после радостно улыбнулась.

— Аллах всемогущий, султанша! Как вам это удаётся?

Они рассмеялись, но вскоре осеклись, потому как в покои вошла мрачная Фахрие-калфа в чёрном платье, которая непонимающе смерила их, смеющихся, взглядом, а после поклонилась.

— Госпожа, повелитель желает видеть вас в своих покоях.

— Идём, Зейнар, — спешно проговорила Сейхан Султан, направляясь к дверям, но, пройдя несколько шагов, она обернулась на калфу. — Фахрие-калфа. А где мои вещи?

— Ваше имущество было перенесено на склад, султанша. По приказу покойной Михримах Султан, которая поселилась в этих покоях после вашего… отъезда.

— Пусть имущество покойной султанши передадут либо её дочери, либо вынесут на торги, либо уберут на склад. Мои вещи же пусть немедленно вернут в эти покои.

— Простите, но это невозможно без приказа повелителя. Вы не можете жить в этих покоях без его разрешения.

Сейхан Султан ухмыльнулась ей в ответ, и в этой ухмылке сквозило давно забытое ею в Генуе самодовольство, берущее начало из её уверенности в том, что она любима султаном и что она способна влиять на него, как никто другой.

— Не сомневайся. Я немедленно получу на это разрешение.

— Не думаю, что это возможно, госпожа, — твёрдо возразила Фахрие-калфа. — Эти покои принадлежат Хюмашах Султан, которая временно управляет гаремом.

Насупившись, Сейхан Султан изогнула дугой тёмную бровь.