Пока негритянки таскали наши трофеи, я с наёмницей копал яму под могилу; в это время Руста превращала хорошую вещь в то, что только на мусорку или под пресс металлоприёмки годно. Впрочем, нам и нужно лишь, чтобы получившийся уродец на колёсах смог добраться до лагеря и довезти трофеи.

Возвращались назад в лагерь, сидя на коробках с консервами и чуть ли не в обнимку с мешками и ящиками.

За три дня наш уменьшившийся отряд полностью выздоровел. Тяжёлых ранений (я про оторванные конечности) не было, что и сказалось на такой скорости возвращения в строй. И, конечно, спасибо моему запасу энергии, который я исчерпал в ноль и даже залез в личную энергетику.

Дважды на нас наскакивали какие-то обезумевшие группы негритянок, обстреливали стоянку, визжали издалека, пытаясь прорваться на территорию. Одну такую банду в количестве двенадцати голов – лысых, с «ирокезами» и курчавых, мы подчистую уничтожили, вторая отделалась тремя трупами и больше нас не беспокоила.

На вечернем совещании за день до отъезда из временного лагеря:

– Агбейла, с морскими баронами свяжешься? – я посмотрел на наёмницу.

– Да, – та кивнула в ответ. – Куда пойдём?

– В долину Тысячи Холмов.

– Куда?! – удивилась она.

– Это рядом с Дурбаном,- пояснил я. – И сравнительно рядом с тем разрушенным портом, в котором недавно высаживались.

– Да я знаю, где это, – поморщилась негритянка. – Опасно там нашему отряду находиться будет, пока не прибудут наёмники. Да и потом не самая лёгкая жизнь.

– Механоиды? – спросила у неё Руста. – Или банды местных барончиков?

– Вторые опаснее, так как железки там бывают нечастыми рейдами. Дурбан с пригородами до нападения железок вмещал больше миллиона жителей только по официальной переписи. Большая часть горожан потом убежала или погибла, но кое-кто там остался в развалинах и в окрестных зулусских деревушках. Продолжают грабить город, где осталась гора полезных вещей, между собой сражаются, иногда удаётся удачно уничтожить патруль механоидов и продать трофеи. Знаю там про двух лидеров: Шака – чистокровный зулусец, воин, каких поискать ещё, не глупый совсем, – и Фаста – индуска, очень жестокая эхора, подмявшая часть пригородов на юго-западе от Дурбана. Этим двум людям платят все прочие, кто хочет там жить, отморозки и наглецы рано или поздно вырезаются, если не желают идти под руку Шаке или Фасте или платить им дань.

– Сколько там вообще народу живёт? – поинтересовался я.

– Несколько тысяч, вряд ли больше десяти. Разбросаны на сотни деревень и баз, где население небольшое совсем, две или три сотни живых душ. Есть и на несколько десятков, типа хуторков. Кто-то занимается огородами и крошечными фермами, вместо грабежа и копания в заброшенных городах.

М-да, когда я искал место под базу, пока жил в городке, от коего остались дымящиеся развалины в нескольких километрах от этого места, то совсем не думал, что на контролируемых механоидами территориях кто-то живёт в таких количествах. С другой стороны, сравнить десять тысячи и миллион – это что рассыпанная щепотка муки из килограммового мешка на большом кухонном столе. Если уж в засушливых центральных районах совсем близко к базе разумных роботов люди умудряются возводить временные старательские поселения для мытья золота и алмазов, то на богатом восточном побережье живым сам бог велел заселиться.

– Договориться с ними не получится? – я вопросительно посмотрел на наёмницу.

– Не знаю. Я с ними не сталкивалась, только мельком слышала имена, – пожала она плечами.

– Эхоры у этих вожаков в отряде есть или они сами имеют Дар? – включилась в беседу Кристина.

– Про вожаков ничего не знаю, уже сказала же. А что насчёт эхоров в отрядах... вот вы сами как думаете: с одним оружием и простым мясом возможно получить такую власть и славу? – Агбейла обвела нас всех чуть насмешливым взглядом.

– Значит, есть, – резюмировала провидица.

– И давно они там? Могут претендовать на родовой герб? Почему не получили до сих пор, если вышли срока проживания? – забросал я негритянку вопросами.

– Давно, несколько лет. Герб им никто не даст, так как почти для всех кланов они являются преступниками. И проживание на территории Диких Земель – это ещё не повод для награды. Территорию нужно контролировать, защищать, а не прятаться в пещерах. Я же тебе говорила про отряд, который на юго-западе поселился и заперся за стенами базы. Между Шакой и ими никакой разницы нет, просто руководство кланов к ним лояльно относится, а не объявляет награду за головы. Я бы посоветовала дождаться наёмников и уже тогда перебираться в долину.

– Мы даже не знаем, кого из них нанимать, – вздохнул я.

– Я подскажу, – сказала темнокожая наёмница.

И на мгновение позже неё Кристина и Руста чуть ли не в один голос почти тоже самое произнесли:

– Я знаю несколько отрядов.

– Я помогу.

– Вот и отлично, – кивнул я, подводя итог беседы.

Мы решили вернуться почти к самому побережью и спуститься немного южнее. Там разбили новый лагерь, Агбейла связалась со знакомым морским перевозчиком с Мадагаскара, и на четвёртый день в установленное время рядом с берегом остановился крупный боевой катер. На его борту лежали так необходимые нам вещи – от бочек с топливом до продуктов, запас которых стремительно таял. Содрали малагасийцы с нас как бы не тройную цену за свои товары. Увы, но стоимость диктовали они, нам пришлось только мысленно скрипеть зубами, принимая герметичные контейнеры из небольшого трюма катера.