– Пфе, – фыркнула она и выставила вперёд немаленькую грудь, натянувшую тонкую ткань майки так, что стало понятно: лифчик она не носит. – Эхоры не плачут!

Ещё пять дней нам пришлось просидеть в своём лагере, подъедая запасы и подумывая, что стоит вновь обратиться к малагасийским морским баронам, чтобы те привезли очередную посылку с необходимыми вещами. Уже почти набрал номер знакомых Агбейлы, но на пятые сутки после того, как было принято решение по наёмникам, к нам прибыли делегаты от японцев.

Абэ Хидеко – стройная, миниатюрная красивая японка, выглядящая пятнадцатилетним подростком. При этом ей было уже за тридцать пять. При знакомстве я чуть не обмишурился, не зная, что японцы при представлении сначала называют фамилию. Спасибо Мире, которая вовремя просветила меня о такой тонкости.

Не зная, кем является эта женщина, её можно было спутать с озорной студенткой или ученицей старшей школы. Показатель милоты у неё зашкаливал за все возможные ограничители. Так и хотелось взять и потрепать ей за щёчки, погладить по блестящим чёрным волосам, подарить игрушку или шоколадку. И при всём при этом, она была эхором четвёртого ранга, специализирующимся на силовых толчках. Сдавить или поднять врага или предмет в воздух, как Руста, Хидеко не могла, но легко отбрасывала в сторону сорокатонный танк или сминала его броню.

– Рекдог-сан, – японка прижала ладошки, затянутые тонкими светлыми брючками свободного покроя, к бёдрам и низко поклонилась.

– Здравствуйте, госпожа Абэ, – в ответ приветствовал я её. – Пройдёмте в ту палатку.

Наша встреча состоялась почти на том же месте, где не так давно у меня произошла беседа со своими земляками. Заместитель командира отряда «Звёздные лисы» прибыла с четвёркой подчиненных и одной сугубо гражданской личностью. Несмотря на то, что только двое из шести были облачены в боевое снаряжение, лишь одна выглядела стопроцентным цивильным лицом. И я не ошибся.

– Нисимура Чихэру, юрист из компании «Сайдзэн», с которой мы ведём дела при заключении контракта, – представила мне свою гражданскую спутницу Хидеко.

– Очень приятно, – натянул я дежурную улыбку на лицо.

Когда со взаимными расшаркиваниями было закончено, мы перешли к делам, и тут моё место заняла Руста, которая выторговывала каждый фунт оплаты, каждый пункт договора и обязательств сторон. На удивление, у ластавки оказалась железная хватка в деле ведения подобных переговоров – наверное, сказывается наёмничье прошлое, только сейчас она оказалась с противоположной стороны – нанимали не её, а она.

Пришлось сделать целых три перерыва, пока обе стороны устроили пункты договора. Оставив нам один комплект документов по контракту на наём отряда «Звёздные лисы» сроком на пятьдесят суток с момента высадки группы на этом побережье, японки поспешили с нами распрощаться.

– Всё нормально? – я вопросительно посмотрел на ластавку, которая чуть ли не светилась от удовольствия. – Мне показалось, что не так и дёшево нам эти сорок человек обошлись. Да и условий выставили много.

– Наоборот, всё очень отлично вышло. На полтора месяца эти узкоглазые любители панд и аниме у нас вот здесь, – девушка подняла вверх ладонь и сжала её в крепкий кулачок. – Сан, я пойду, отдохну, а то устала немножко после переговоров.

– Конечно, конечно, – закивал я и предложил. – Я могу массаж сделать, взбодрить. Не хочешь?

– Если тебе не сложно будет, – слегка улыбнулась та. – Ты же сам всё время рядом находился, устал не меньше, наверное.

– Скорее, заскучал. Всю работу ты сделала.

Когда мы подошли к палатке Русты, со стороны донёсся ехидный голос Кристины:

– Тили-тили тесто, жених да невеста! Вы там не шумите сильно, а то народу спать нужно скоро ложиться.

Ластавка даже глазом не повела в сторону говорившей, а я не удержался и, зная, как Кристина бурно реагирует (с разной степенью зависти), когда я милуюсь с кем-то из супружниц, положил ладонь на попку Русте и повёл ладонь вверх, задирая совсем коротенькую лёгкую юбочку, под которой скрывались шоколадные крепкие ягодицы, такие аппетитные и манящие, что я возбудился в одно мгновение. Судя по тяжело задышавшей спутнице и её участившемуся пульсу, моё желание передалось и ей, хотя я и пальцем не пошевелил, чтобы стимулировать её. Девушке хватило только одного моего прикосновения к одному из интимных мест, чтобы позабыть про усталость.

К слову, заметил, что среди опасностей и в постоянном ожидании врагов, сексуальное влечение усилилось в несколько раз, а секс каждый раз бывает такой, словно он первый и последний в жизни, заставляя выкладываться до донышка, и опустошает до полного бессилия, даря ни с чем не сравнимое блаженство.

На следующий день, за час до полудня, на берег высадилась небольшая группа с бронетехникой – посланцы от русского наёмного отряда.

Я приготовился ко второму акту Марлезонского балета, но ничего такого не случилось. Заместитель командира – Юрий Медведев – и юристка команды согласились почти со всеми нашими условиями и ценой, причём возмущаться, что в качестве оплаты мы отдаём слитки и проволоку ценных металлов, никто из них стал. Мне показалось даже, что спорили больше для проформы, чтобы немного показать своё лицо гордого и независимого отряда, и согласились бы на ещё более жёсткие и кабальные условия. Первая мысль, появившаяся у меня в голове, была о том, что такая покладистость связана со мной, точнее, с моим даром эхора.

Вторая странность оказалась ещё более странной – с нами остались десять человек с техникой; четвёрка бойцов и девушка-юрист с подписанными документами отплыли назад в расположение отряда. На берегу остались десять человек – двое мужчин и восемь женщин, из них одна была эхорой третьего ранга, способная создавать молнии. С собой у наёмников был БТР с тридцатимиллиметровой пушкой и два армейских УАЗа с увеличенной базой и навесным бронированием.

Эти странности разъяснил Медведев с позывным «Медведь» (прям даже не удивительно).