Отец Рейнера - алкоголик, и мать ушла от них, когда он был совсем ребенком. Думаю, я – это единственное, что у него есть. У меня типичная зажиточная семья – пафосная и высокомерная. Мой отец владеет крупной юридической компанией, а мать пожинает финансовые плоды его труда. Мы живем в огромном шикарно обставленном особняке, и мне все это не интересно. Но моей сестре, Евангелине, напротив, все мало. Более того, она такая же испорченная, как и наша мать.

— А пойдем снова стащим мороженое у того дедули в парке? — предложил Рейнер.

— Тебе обязательно быть таким засранцем, а? — усмехнулась я. — Кроме того, я не ем мороженое.

— Да ладно, все любят мороженое.

— Но только не такие хладнокровные отвязанные девчонки, как я.

— Да в тебе хладнокровия, как в кратере, полном огненной лавы.

Я рассмеялась.

— О, как дерзко, Рей-рей.

— Прекрати меня так называть, иначе ты испортишь мою репутацию.

Я подошла и щелкнула его по лбу.

— Какую репутацию?

— Не разрушай мой легендарный образ.

Я закатила глаза.

— Хорошо, Рейнер, — захихикала я. — Пошли воровать мороженое.

— Я всегда знал, что мы дружим не зря!

Я засмеялась, и он приобнял меня за плечи.

Это была действительно легендарная дружба.

— Боже, Мали, какие шикарные туфли!

Я закатила глаза, услышав визжание моей соседки по комнате. Через мгновение она появилась в дверях, держа в руках пару черных лакированных босоножек, которые я прихватила у своей сестры во время своего вчерашнего визита в отчий дом.

Конечно, Ева ничего не подозревает, оно и к лучшему.

— Это туфли Евы, — широко улыбнулась я. — Но она искренне полагает, что они все еще лежат на своем месте в шкафу.

— Вот ты негодница! Могу я надеть их сегодня вечером?

Я пожала плечами.

— Туфли полностью в твоем распоряжении.

Она трепетно прижала к себе предмет восхищения, словно он был сделан из тончайшего фарфора.

— О, Господи, я так рада! Что бы мне надеть?

Она могла надеть на себя мешок и выглядеть при этом великолепно. «Мими» Уотсон — дива, принцесса и маленькая засранка в одном лице. Миниатюрная, даже меньше меня, с длинными светлыми волосами – конечно же, крашеными, – и самым крошечным личиком, которое я когда-либо видела. У нее большие голубые глаза, пухлые губы и ресницы, которые сводят мужчин с ума.

А еще, она слишком высокого о себе мнения.

— Тебе подойдет любой наряд, — сказала я. — Ты уверена, что хочешь пойти сегодня вечером?

— Я только что узнала, что парень, которого ты так обожала, который лишил тебя невинности и был твоим лучшим другом, вернулся в город. Хм, конечно же, я хочу пойти!

— Вообще-то, он уже какое-то время находится в городе, просто я встретила нашу общую школьную знакомую, и она сообщила о его возвращении. Не знаю, как я пропустила эту новость.

Подруга пожала плечами.

— А ты и не пыталась что-то выяснять о нем. К тому же, прошло очень много времени. Когда вы виделись последний раз?

— Больше десяти лет назад. Я даже не знаю, где он был все это время.

— Надо полагать, это будет незабываемое воссоединение.

Я отвернулась и взглянула на свое отражение в зеркале.

— Думаешь, он узнает меня?

— Конечно.

Я хмыкнула.

— Ты даже не представляешь, как я тогда выглядела. Клянусь, я была похожа на пацанку.

Мими захихикала.

— Не представляю, но я верю тебе.

Я вглядывалась в свое лицо. На меня смотрела уже не та девчонка, которую помнит Рейнер. Раньше у меня были короткие светлые волосы, я носила очки, и была настолько мальчишкой, что под дулом пистолета не надела бы платье. Я носила джинсы, свободные футболки и кеды. А сейчас… Боже, сейчас я совсем другая. Теперь у меня длинные волосы оттенка темного шоколада, локонами ниспадающие по спине. Я ношу много платьев. И да, больше никаких очков.

Но ведь мое лицо должно было остаться прежним…верно?

Я фыркнула про себя. Нет, оно изменилось. Ничего и близко похожего не осталось. Черты лица стали более миловидными, губы полными, а глаза, честное слово, стали выразительнее. Однако, они имеют все тот же зеленый оттенок.

— Ты начинаешь впадать в панику. Я вижу это по твоему лицу, — сказала Мими, шагнув в мою сторону.

— А что, если он не захочет меня видеть? Ведь в момент нашей последней встречи…

Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь в прошлое. Его нельзя было назвать радужным. Это было тяжелое время, и Рейнер тогда очень сильно изменился. Он начал заниматься чем-то нехорошим, о чем отказывался говорить со мной, и между нами все стало разваливаться. Сквозь боль и обиды, мы продолжали бороться, но однажды он просто исчез, и я больше никогда его не видела. Я даже не знала, куда он уехал.