– А пора бы задуматься, - усмехнулся князь.
– У нас в команде маг, видишь ли. Или Рова тут оставим? У тебя амулет на шее. Наверняка сияет как факел в подземелье. У меня пару шмоток и побрякушек имеется. Все это можно кораблем отправить, но амулет твой жалко. А Рова и вовсе на корабль не посадить. Могут братья по вере спалить и тогда у нас начнутся совсем другие проблемы. Можно сушей по Восточной дороге пойти до границы. Там места хоть и не такие глухие, но может с его гарийским паспортом и выберемся. Однако глуше, чем граница с Канавой в Релауме нет. Да и дорого намного короче. Будем думать. Постарайся пока местных не баламутить. А то все Мире расскажу.

– Да нечего рассказывать.

– Шучу я. Дело твое. Я вообще не понимаю, чего ты в нее вцепился.

– Про любовь слышал?

– Только сказки.

– Бедолага.

– Посмотрим еще кто бедолага. Тобой Мира в походе крутила. А в родных стенах в Триме она из тебя вообще коврик сделает. Тебя вон девки постоянно сами тягают. В основном в неприятности. Ты сам-то выбирать хоть раз пробовал?

– Кто из кгого коврик сделает?
– спросила баба Мава, занося с улицы дымящийся ужин.

– У Леда моего невеста в Триме.

– Вот это верно! Это ты Бат хорошо придумал. Либо этот малец из тримской девки всю дурь выбьет, либо она из него. И я даже не знаю, что лучше!
– и довольная бабка потопала к столу.

– Зря ты про ее огород так нелестно отозвался, - хохотнул Бат.

* * *

Сидеть пять дней, не выходя со двора, было жутко скучно. Но Бат, едва заслышав о намерении Леда выйти прогуляться, начинал дергаться и злиться. Настырная Яла пару раз заходила в гости. Но Лед старался держаться как можно прохладнее. Разговаривали ни о чем и девушке это вскоре надоело. От чего Лед даже вздохнул с облегчением.

"Хочешь, чтобы тебя ждали, будь сам верен. Местные боги любят подсунуть свинью, особенно мне. Мира стоит того, чтобы не обращать внимания на других".

На пятый день князь сообщил, что через два дня они выступают. В селе все спокойно. Частичное излечение дебошира Фаета прошло незамеченным. Видимо молодежь по пьяни не оценила настоящую степень повреждений, которые пришлось врачевать Рову. Да и сам пострадавший за любовь отлеживался дома, не отсвечивая. Никаких признаков опасности по-прежнему не наблюдалось. Бат подобрел и сказал, что Леду правда стоит прогуляться, но только в компании кого-то постарше. Например, вольных.

"Дожили. Мной командует мой формальный подчиненный, а теперь присматривать за мной будут те, кого я, по сути, вообще опекаю. Что-то пошло не так", - усмехнулся самому себе Лед.
– "Зато наконец прогуляюсь. Предстоит опасная заварушка, а потом скачка к границе королевства по не самым спокойным местам. Неизвестно когда еще перепадет спокойная минутка. Может со своими старыми релаумскими знакомыми повидаюсь. Как-то они меня встретят?"

За этими размышлениями парень вышел, вслед за троицей вольных, на край села. Там уже их поджидал с десяток мужиков и молодых парней. Как оказалось и вместе с ними из села увязалось немало народу, в том числе и тройка женщин и даже несколько девушек. Что-то намечалось.

Краб откашлялся и заговорил.

– Наш орден свободы стремится к тому, чтобы в мире не было угнетенных. Будь свободен сам и дай свободу другим - вот наш лозунг. Свобода открывает перед любым дорогу к настоящему счастью. И если ты дал жизнь своим детям, дай им и свободу.

Окружающие хмурились, хмурился и сам Лед. Как-то он иначе представлял идею свободы.

"Если так пойдет дальше, то просто выльется в что-то анархическое или фанатичное. Не хочешь быть свободным? Заставим! И будут вольных преследовать и уничтожать похлеще, чем еретиков на Земле".

– Краб, извини, но я не согласен с твоим определением свободы. Позволишь, я выскажусь?

– Конечно.

– Понять, что такое свобода сложно. Во-первых она для каждого своя, во-вторых не всем она нужна. Да к тому же абсолютная свобода, на мой взгляд, невозможна. Поэтому к истинной свободе можно только стремиться. И нужно это, порой, единицам. И это их стремление должно делать мир лучше, свободней. Не заставлять мир быть свободным, а именно самим своим присутствием делать его другим. Орден должен помогать людям, которые не мыслят своей жизни без свободы. И не важно, состоят они в ордене, или нет. Если человеку нужна свобода и вам самим она нужна, то почему бы вам не помочь друг другу на этом сложном пути? Свобода - не обязанность. Это награда. Или проклятие. Это то, без чего некоторым не жить.

Важно так же то, что государство это всегда не свобода. Человек внутри любой системы подчинен ее законам. Поэтому проявлением свободы будет, например, возможность управлять системой и ее законами. Если власть никак не зависит от людей в королевстве, то такое королевство не свободно. Это не значит, что надо уничтожить королевство. Это значит, что в нем мало свободных людей. Та же семья, любовь. Как бы проявление несвободы, зависимости. И тут, мне кажется, есть особое место свободе. Истинная любовь это готовность признать полную свободу любимой или любимого. Их неограниченное право быть свободным. Если любишь - не держи.