О том, что кластер закрыли не случайно, напоминали лужи на земле, хотя в Радужном змее гостей вечно встречало безоблачное голубое небо. На многих аттракционах и шатрах собрались белые соляные потеки – от той воды, что была высушена солнцем, которое попадало сюда исключительно с помощью магии. Дана даже видела, как море проникает в кластерный мир: то и дело с ясного небосвода срывались узкие водопады, миллиардами брызг разбивались о землю и быстро исчезали. Похоже, сведения, полученные от клана Арма, оказались верны: кластер погубил дефект внешней границы. Сам по себе он был незначительным, раз мир до сих пор существовал, однако починить его не могли, а значит, пускать сюда клиентов было слишком опасно. Да, сегодня граница дает небольшую течь – как и в прошлом году, как и за год до этого. Но где гарантия, что завтра она внезапно не лопнет, отдавая последнюю дань морю?

Гарантии не было, а поскольку никому не хотелось нести ответственность за гибель сотен людей и нелюдей, кластер закрыли. Но кого-то и это не испугало: прогуливаясь по Радужному змею, Дана без труда находила следы присутствия мародеров. Пропали все драгоценные украшения, которые не были редкостью в кластерных мирах, предназначенных для развлечения. Многие карусели были разломаны не временем, а доморощенными вандалами, которым хотелось безнаказанно что-нибудь испортить. И конечно, на стенах вилась черная вязь примитивного граффити – не слишком цензурные надписи, начерченные с ошибками руны, неумелые рисунки, издалека похожие на пятна плесени. Все это, вместе с оставленным мусором, портило мрачную романтику заброшенного кластера.

– Слушай, ну вот зачем это делать? – не выдержала Дана, когда они проходили мимо очередной надписи, восхваляющей чьи-то постельные успехи.

Амиар, в отличие от нее, не оглядывался по сторонам. С того момента, как они ступили в Радужный змей, он, казалось, был погружен в свои мысли. Теперь, когда Дана обратилась к нему, он будто проснулся и растерянно посмотрел на свою спутницу.

– Что?..

– Философствую тут на досуге, – пожала плечами Дана. – Почему люди, которые реально умеют рисовать, не лезут куда не надо, а следы вот таких неудачников где угодно можно найти?

– Потому что люди, которые умеют рисовать, востребованы – как и любые люди, которые умеют что-то делать. А те, кто не умеет, возмущены тем, что им это не позволяется. Вот они и лезут туда, где у них меньше всего шансов получить по шее. Радужный змей – еще не худший случай, сюда пробирается в основном шпана с баллончиками краски. Другие кластерные миры, более ценные, обычно грабят быстрее, растаскивают на части все, что имеет хоть какую-то ценность.

Они прошли мимо двухметровой фигуры улыбающегося клоуна. Белые потеки засохшей соли на его щеках напоминали слезы.

– Я это немного не так себе представляла, – поежилась Дана.

– Что именно?

– Гибель мира! Вот был мир, вот его не стало, а по итогу все больше похоже на разорившийся лунапарк!

– Ты слишком все романтизируешь, и это видно, – усмехнулся Амиар. – «Гибель мира» в применении к кластеру – это тебе не апокалипсис. Кластеры закрывают по разным причинам, но чаще всего это больше похоже на бюрократическую процедуру. В случае с Радужным змеем, по крайней мере, все было именно так. Когда стало ясно, что парк развлечений стал аварийным и больше не может приносить доход, его хозяева быстренько объявили о банкротстве и открестились от кластера.

– Но почему?

– Потому что уничтожить кластерный мир очень сложно и очень дорого. Даже сложнее, чем построить, потому что при строительстве все более-менее предсказуемо, а при разрушении никогда не знаешь, как он себя поведет. Вот его хозяева и рванули по направлению к Северному полюсу, предоставив другим разбираться со своей проблемой. А другим это тоже не очень-то надо. Решение о затоплении кластера считалось временной мерой, до тех пор, пока не будет найден инвестор на его уничтожение. Но, как видишь, нет ничего более постоянного, чем временные решения, и Радужный змей до сих пор здесь.

Дане сложно было привыкнуть к тому, что два мира так тесно переплетены – ее родной и магический. Она прекрасно знала, что такое бюрократия, но все это не вязалось у нее с волшебством и нелюдями. А с другой стороны, почему нет? Они жили на одной планете с людьми, вместе развивались, многое заимствовали друг у друга. Дана уже не раз убеждалась, что разница между ними не так уж велика.

Она перевела взгляд на грандиозное колесо обозрения, возвышавшееся в центре кластера. Это был не обычный аттракцион – намного больше тех, что она видела во внешнем мире. Колесо было со всех сторон окружено сверкающей радугой, и получалось так, что небольшие уютные кабинки медленно проплывали через каждый луч спектра, оправдывая название кластера.

Неподалеку от колеса обозрения вились ажурные горы рельсов – здесь когда-то с огромной скоростью носились вагончики, словно желая подразнить колесо обозрения за его медлительность. Американские горки казались бесконечными, Дана пока не представляла, где они начинаются, а где – заканчиваются. Но она уже видела, что они, если присмотреться, напоминают гребень морского змея, замершего на земле. Эти два аттракциона были самыми большими в парке, а вокруг них рассыпались постройки поменьше, окружавшие их так, как деревня окружает оберегающий ее замок.