— Самус — рядом с тобой, — произнес он.

«Царица Савская» яростно пылала, из разорванного нутра «Грозовой птицы» поднимались бурлящие столбы густого черного дыма, тянувшиеся к крыше пещерного ангара. От остальных десантно-штурмовых кораблей тоже не было проку. Мелта-бомбы превратили ядра их двигателей в шлак, а связки бронебойных и осколочных гранат разнесли все механизмы управления внутри кабин в металлолом.

Тридцать Ультрамаринов, переживших бойню, наблюдали, как их спасение с поверхности Молеха горит, обращаясь в руины. Позади на холостом ходу работали их «Носороги». Двигатели кашляли и давились, также умирая.

Аркадон Кирон дерзко встал перед устроенным им инферно и поставил рядом с собой знамя Ультимы XIII легиона — единственное, что он спас из содержимого «Царицы Савской» после того, как опустошил ее от вооружения и боеприпасов.

Его шлем был пристегнут к поясу магнитным замком, ребристые руки экспериментальной сервообвязки были сложены за плечами.

По вымазанному пеплом лицу текли слезы.

— Что ты сделал? — ошеломленно спросил Кастор Алькад.

— То, что должен был, — ответил Кирон. — Я это сделал потому, что не собирались делать вы.

Дидак Ферон двинулся к упорствующему технодесантнику, но Алькад удержал его. Схватка легионера с легионером была плоха сама по себе, но Ультрамарину драться с Ультрамарином? Немыслимо, даже во времена, когда подобные мысли стали нормой.

— Ты убил нас всех, — произнес Ферон. — Вырыл нам могилы на этой жалкой скале.

— Жалкой скале, вверенной нам Императором, — напомнил Кирон. — Или ты забыл клятву, которую мы давали?

— Я ничего не забыл, — сказал Ферон.

— Ты забыл, в чем сила твоей клятвы.

— Ну, напомни.

— В том, что, принося ее, ты просишь Императора быть свидетелем данных тобой обещаний и ожидаешь, что понесешь ответственность за то, как сдержишь их.

Ферон сжал руку на эфесе своего меча. Алькад знал, что ему хватит малейшей провокации, чтобы обнажить оружие и ударить Кирона. Ферон был рожден и воспитан на Калте. Бесцеремонный, но с благородством в сердце, и только это не давало ему убить Кирона на месте.

— Мой родной мир горит, — произнес Ферон. — Однако Ультрамар еще можно спасти. Эта планета потеряна. Если мы здесь умрем, что это даст? Как это послужит Императору, Кирон? Мы — Его Ангелы Смерти, а эта война против Хоруса опрокинула доску.

Ферон протянул руку к трепетавшему на наплечнике опаленному свитку с клятвой, прикрепленному к выпуклой пластине расплавившейся восковой печатью. Он сорвал его и отшвырнул прочь.

— Клятва погибнуть напрасно — это вообще не клятва, — сказал он. — Калт нуждается в нас, а ты не допустил меня туда.

— Времена испытаний не отменяют нашей обязанности исполнять клятву, — ответил Кирон. — В такие моменты это требуется даже сильнее, чем тогда, когда ее легко соблюдать.

Ферон выхватил меч. У него побелели костяшки.

Алькад набрал воздуха. Это зашло слишком далеко.

— Центурион!

Ферон обернулся. Его лицо было багровым от злости.

Алькаду была знакома эта злость. Он тоже ее чувствовал, но, несмотря на кошмар, творившийся на севере у них за спиной, свои позиции восстановила холодная практичность.

— Оставь его, Дидак, он прав, — произнес Алькад, испустив протяжный вздох смирения. — Клятва — это не клятва, если ее можно отставить в сторону согласно своим желаниям. Мы поклялись защищать Молех, и именно так мы и поступим.

— Легат, мы все еще можем выбраться с планеты, — произнес Ферон. Его злость не уменьшилась, однако покидала его с каждым сказанным словом. — Мы можем завладеть другим орбитальным челноком. Захватить корабль, пригодный для перелета в варпе, и пробиваться. Еще можем все изменить. Тридцать Ультрамаринов — не та сила, которую можно легко сбросить со счетов.

— Я принял решение, — сказал Алькад. — Вопрос закрыт. Мы маршируем во имя Молеха.

Ферон начал было подбирать аргументы, но Алькад прервал его прежде, чем он смог продолжить спор.

— Я сказал: вопрос закрыт.

Какое-то мгновение он гадал, не нападет ли на него Ферон, однако десятилетия верности долгу сокрушили всякие мысли о неповиновении.

— Как скажете, легат, — произнес Ферон. — Мы маршируем во имя Молеха.

Алькад жестом отправил своих воинов к груде ящиков с боеприпасами и оружием, которые Кирон забрал с десантных кораблей.

— Собирайте все стволы и клинки, которые вам нужны, — велел он.

Он подошел к Кирону и встал перед ним.

— В любой другой день я бы заставил тебя носить красный цвет дисциплинарного взыскания, но мне нужны все болтеры, какие я могу собрать. Возвращайся в строй и возьми с собой это знамя. Если мы здесь умрем, то умрем под Ультимой.