Он медленно выдохнул.

Можно было надеяться, что собравшиеся вокруг воины последуют за ним, однако их чрезвычайно превосходили числом. В сознании Брора были запечатлены позиции луперков. Они бы его не остановили. Возможно, когда-то они и были воинами легиона, но теперь являлись малефикарумом.

Брор был безоружен, однако воин Стаи не нуждался в оружии.

Он мог сломать Локену шею, не моргнув глазом.

А если спустя один удар сердца он умрет, так тому и быть.

Брор прикрыл глаза, чувствуя, как на загривке поднимаются дыбом волоски. Впервые он ощущал подобное в лесах Фенриса, когда на него охотился громадный седой волк, и годи говорили, что однажды тот убьет его.

Он доказал, что они ошибаются, и сделал из шкуры зверя плащ.

Брор поднял взгляд и увидел, что Тилос Рубио неотрывно смотрит на него. Его глаза были расширены, в них читалась мольба. Они метнулись в направлении Гера Геррадона. Воины не обменялись ни единым словом, но смысл был очевиден.

«Будь наготове».

Локен ощутил, что шаг за шагом он передвигается вперед, к трону магистра войны.

То, о чем говорил Хорус, было абсурдом — он не мог вернуться в легион, после всего, что случилось между ними, после всей той крови и предательства.

«И все же…»

Он хотел этого. Глубоко внутри он хотел этого.

— Локен, не делай этого, — произнес Круз, поднимаясь на ноги. — Не слушай его. Он предал всех нас, сделал чудовищами в глазах тех самых людей, для защиты которых нас создавали.

Удар кулака Абаддона отправил Йактона на пол. Красные полосы в его волосах напоминали кровь на снегу.

— Закрой рот, Вполуха, — сказал Абаддон.

— Локен! — закричал Круз, двигаясь вперед на четвереньках.

«…он больше не Вполуха… его голос прозвучит громче, чем чей-либо еще в его легионе».

Локен моргнул, услышав у себя в голове слова Мерсади Олитон.

Нет, это были не слова Мерсади, она принадлежали Эуфратии Киилер.

«Если ты увидишь гниль, намек на порчу, отступишь ли ты от своей упорядоченной жизни, выступишь ли против ради высшего блага человечества?»

Он уже слышал эти слова на борту этого же самого корабля, на жилых палубах, что занимали летописцы. Испуганная, одинокая Эуфратия тянулась к нему, пытаясь предостеречь его от того, что могло произойти, но он отмахнулся от нее, от ее беспочвенных страхов.

— Гарвель, — произнес Хорус. Локен обернулся и увидел, что магистр войны протягивает ему свою перчатку. — Прекрати ненавидеть меня за случившееся.

— Почему это? — спросил Локен. — Ты совершил худшее из возможного: сперва уверил, будто нас любят и ценят, а затем показал, что все это ложь.

Хорус покачал головой, но не убрал протянутой руки. Позади него, поверх лунного лика прошел зубчатый боевой корабль. Нос звездолета был украшен Оком Хоруса, но это был грубый рисунок, похожий на граффити.

— Вернись ко мне, сын мой. Мы можем воссоздать утраченную связь, обновить узы товарищества. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, пока я заново творю Империум.

Локен оглянулся на воинов, стоявших позади него на коленях. На людей, вместе с которыми он сражался и проливал кровь. Людей, которых он звал братьями в самые мрачные времена. Он посмотрел им в глаза, увидев там непреклонность и многое другое. Рубио стиснул кулаки. Войтек напряг шею, словно машина, вот-вот готовая сорваться с передачи.

Он увидел устремленный на него холодный взгляд Брора Тюрфингра и вспомнил слова, которые тот произнес при их первой встрече.

«Если я сочту, что твои корни слабы, я лично убью тебя».

Он почти незаметно кивнул товарищам и сделал шаг в сторону прочь от трона магистра войны, почувствовав, как туго натянуты узы верности и братства, связывающие его с этим моментом.

Боевой звездолет за окном пересек пространство.

Хорус поднялся на ноги.

Внутрь Двора Луперкаля снова брызнул слепящий свет луны.

Он окружил Луперкаля ореолом, расписал серебром и отбросил на палубу самую темную из теней. Освещенная спинка трона магистра войны добавила тени крылья, как у безликих демонов из жутких книг, что давал Гарвелю Кирилл Зиндерманн.

— Часть меня жалеет, что я не могу этого сделать, сэр, — произнес Локен. — Поверьте, мне хочется тепла, которое приносит участие в чем-то большем. Мне хочется быть частью. Так было между мной и легионом, но вы лишили меня этого, когда ударили в спину. Нас всех.