— Селвин Тарт Вечерняя звезда — лорд острова Тарт, — ехидно ухмыльнулся рыжий. — И он немного постарше тебя будет. Не морочь мне голову, юнец, скажи свое родовое имя или проваливай.

Селвин совсем впал в ступор. Он никак не ожидал препятствий в таком простом деле. На его плечо вдруг легла крупная мужская ладонь, и громкий голос произнес:

— А ведь он прав, Селвин! Единственный Селвин Тарт на этом турнире — это я.

С облегчением узнав деда, внук крепко обнял того. Лорд Вечерняя звезда был стар, но крепок как столетний дуб. Когда-то пшеничные волосы давным давно сменились густой серебряной шапкой, голубые глаза смеялись, а все еще полное сил тело сотрясалось от хохота.

— А ты, Роннел, мог бы и признать фамильное сходство, — бросил он распорядителю. — Это мой внук!

— Насколько я помню, у вас была только дочь, Бриенна Тарт, — угрюмо произнес распорядитель. — Если это ее сын, пусть назовет свое имя полностью и не устраивает цирк из простых вещей. Вы ручаетесь, что юноша посвящен в рыцари?

— Ручаюсь, — усмехнулся Тарт. — Более того, я единственный Селвин Тарт на этом турнире, запиши-ка меня в свой талмуд. А внук — Таргариен, и я бы на твоем месте внес его в списки как Селвина из Дредфорта.

Дед наклонился над столом и тихо произнес пару фраз, после которых рыжий явно занервничал, а потом глухо пробормотал:

— Дракон тогда где?

— Вхагар обживается рядом с Дрогоном, а мальчик с драконом не может быть никем иным, как Таргариеном.

— Но ведь и у вас по слухам есть дракон…

— Но я-то уже не мальчик!

Разговор плавно перешел на шепот, в котором Селвин уже ничего не мог разобрать. Потом дед глухо стукнул кулаком по столу, что-то выпалив в самое ухо распорядителю, и Селвин из Дредфорта был вписан в книгу.

— Что ты ему сказал? — спросил внук немного погодя, когда они неспешно брели в сторону палатки деда.

— Я пошел с козыря, сказал, что ты ОЧЕНЬ близкий родственник Тириона, и Хранитель будет недоволен.

— Он принял меня за дядиного бастарда, — задумчиво произнес Селвин. Дед похлопал его по плечу дружески, но с такой силой, что парень поморщился.

— Пусть твое происхождение узнают позже, это правильно. Пусть о тебе узнают поменьше, и однажды настанет черёд снять шлем и назвать фамилию.

Селвин, проводив деда, направился разыскивать дядю. Лорд Вечерняя звезда занимал особое место в лагере, поскольку не отпустил свою юную драконицу в общий загон. Золотая и маленькая, она тем не менее обвивалась кольцом вокруг его шатра, на нее приходили посмотреть. Неистовая Пламень летала к загону только кормиться, чаще всего — со всадником. Ожидался прилет еще многих и многих драконов и их всадников.

Пробираясь к лорду Тириону, он увидел вдалеке голубое платье с лютоволком и знакомый силуэт. Лианна мелькнула и скрылась в сопровождении Королевы. Может, она меня избегает? — с нарастающим ужасом вновь подумал парень. И отогнал ужасную, невозможную мысль.

***

В покоях лорда Тириона была тихо и темно, но царил неожиданный бардак. Селвин был удивлен этим, а дядя раздосадован. Наконец он провел его к стоящему в углу манекену и резко стянул закрывающую ткань. Селвин застыл.

Доспех был прекрасен. Светло-серый, очевидно посеребренный, он глянцево поблескивал в полумраке комнаты. Шлемов было два — гладкий боевой и парадный с распахнувшим крылья драконом. По центру нагрудника был лев, держащий в лапах выложенные ярко-голубыми камнями луну и солнце Тартов. Те же камни были глазами дракона на шлеме и льва на панцире.

— Плащ? — уточнил Селвин.

— Синий, — Тирион махнул рукой на сверток, — хорошо с сапфирами сочетается.

И Селвин четко понял, что хочет поменять.

========== 60 Смерть на мягких лапах /Арья flashback ==========

Мокрым носом ближе к траве. Мощные лапы легко несут по лесу, подсвечивают траву вдали пары глаз братьев и сестер. Ноздри ловят тысячи запахов. Нетронутый снег, рябиновые кисти, пробежавший утром заяц, чужак. Чужак? Чужак?!

Стая мгновенно подбирается, образуя что-то вроде сети с подвижными ячейками, на каждом перекрестке которой — волк. Крупный, в холке больше, чем по бедро среднему человеку, с огромными челюстями и мощной, непробиваемой ни копьем, ни арбалетом шкурой. Дети Нимерии прекрасные охотники. Легкий шаг, бег, свадьба. Круговорот жизни в одной стае. Он так засасывает, что она готова не возвращаться никогда, но сила луны меркнет с рассветом, и она возвращается к своим, двуногим, плохо чующим. Там придется говорить, решать, думать не носом, а чем-то другим, не нужным волкам.