Это был его старый, любимый бумажник!

И у него частенько так получалось.

Непрошеный собеседник, начавший разговор столь безвкусным и банальным способом, был беловолос, напоминая легенду о парне с серебряными волосами и глазами из башни. Фанат? Или работает здесь?

Для местного, родившегося и прожившего в сих краях всю сознательную жизнь, Алвес поразительно мало знал об одном из главных аттракционов, хорошем источнике чужого дохода и просто месте, что всегда маячит на фоне. Стоило расспросить получше Тимми хотя бы о новых планах.

— Хорошо знаешь эти места? — насмешливо уточнил Алвес, вполне отдавая себе отчёт в том, что даже туристы могут знать больше его.

— Вроде того, — скривил парень губы. Рассмотреть глаза не позволял платок, повязанный на лоб и создающий тень. Но, кажется, они были карими. Цвета растопленных ирисок. — А вот ты всегда относился к Башне с трепетом.

— А? — теперь уже Алвес обернулся полностью. — Ты о чём, парень?

Может, и впрямь работает? Живая реклама – приходит, нагоняет жуть малопонятными фразами, распространяет легенды.

— О тебе, Тики.

— Я не Тики.

Парень обознался — удовлетворение и долгожданное успокоение. Португалец отвернулся, нацепляя на рожу легкомысленную улыбочку, совершенно не вяжущуюся со сталью во взгляде.

— Ах, ну да, — парень расхохотался в голос, так что окружающие направили на них взгляды. Но ненадолго, видно, решили, что он перебрал. — Но мне уже надоело, Тики. Или как ты там себя сейчас называешь? С тех пор, как Граф нас покинул, я столько раз пытался вправить тебе мозги, что бесконечно устал! Хватит, ты сам не хочешь ничего знать! Это психология и трусость! Ты не хочешь помнить — я не могу изменить твои желания!

— Так и не меняй! — едва успел вклиниться в бред Алвес. Чувство нахождения не в своей тарелке нарастало с каждым новым словом. Что-то пугающее было в невысоком пареньке с седыми волосами. По крайней мере, именно сейчас Алвес видел его волосы как точно седые.

— Ты ведь не один в Семье. Другие весьма… возмущены.

Алвес молчал, думая, что сейчас пора уже убираться отсюда по-тихому. Кто знает, что в голове у припадочного?

— Потому мне нужная твоя помощь!

— С лёгкостью, — выуживая мобильник, ответил Алвес. — Только, может, сам расскажешь, что принимал?

Парень вздохнул, мучительно застонал, начиная тереть лицо ладонями и шепча что-то ядовитое.

— Ты будешь моей смертью, Тики!

— С патетикой – перебор. И это, — Алвес дёрнул плечами, в которые вцепился парень. — Шёл бы своей дорогой.

Пока он ещё оставался добрым, милым, но парень сверлил взглядом и молчал. Алвес перехватил тонкие и хрупкие на вид запястья, надеясь как всегда с лёгкостью оттолкнуть незнакомца, как и десяток подобных ему, и с ужасом осознал, что, даже сжав и надавив со всей силы, не добился никакого результата.

Только взгляд седого стал ещё более сосредоточенным.

— Слушай. Я не буду ничего пытаться сделать с тобой в этот раз. Вообще. Это бессмысленно — заставлять тебя помнить, когда ты не желаешь. Снова забудешь сегодня же, завтра или через неделю! Я не могу исправить тебя на таком уровне! Но ты должен мне подыграть. Если хочешь, считай, будто всё это — результат розыгрыша или спора, в котором я проиграл и теперь должен до тебя любыми способами достучаться. Думай, что хочешь, даже что я действительно псих.

Меньше всего на свете Алвес хотел подыгрывать незнакомцу и соглашаться с ним хоть в чём-то. Но заманчивая идея мирного и быстрого разрешения идиотской ситуации манила.

Парень дождался кивка и сам освободил плечи, предусмотрительно отступая и оглядываясь.

— Тогда вот что: если кто-то к тебе позже придёт и спросит, так и скажи, что я был, приставал к тебе с неделю, впаривал чушь и удалился разочарованный, усталый, несчастный, измученный…

— Я тебя что, пытать должен?

— Нет. Я сам бы справился, — мотнул головой парень, задумчиво почёсывая шею. — Просто скажи, что я пытался, тому, кто спросит. Особенно убедителен будь, если припрётся мелкая девчонка. Не желая с ними иметь дела, называй меня психом — именно так ты обычно себя и ведёшь.

— Отлично, — фыркнул Алвес, оглядываясь и пытаясь угадать, в каком углу может оказаться скрытая камера. И продолжил, хотя разговор можно было бы и свернуть уже. — А ничего, что я даже имени твоего не знаю?

Парень нахмурился с таким видом, словно подобная идея ни разу не приходила ему в голову. Стукнул себя по лбу, застонал, будто под ней скрывались бинты и свежая рана (и было за что, если он так не только к Алвесу приходит), пошатнулся и отвернулся.

Алвес даже заинтересованно подался вперёд, вздрагивая при возникновении между ним и парнем очередной туристки, тут же сунувшей ему под нос цветастое фото и затараторившей о пропавшей дочке. Алвес отмахнулся, грубо послав женщину прочь, подавляя невольные сомнения о том, действительно ли она является туристкой. Уж акцент казался подставным до боли. А мошенники разного рода какие только способы не использовали в последние дни.