========== Глава XXXVIII. Seven Devils. ( Семь Грехов. ) ==========

Семь грехов окружают их.

Семь грехов в их доме.

Грех Далии – Гордыня. Она высокомерная, эгоистичная, жаждет власти.

Ведьма открывает дверь в комнату, где спала Фрея. Шум разбудил юную ведьму, и как только она увидела Далию, то ее руки задрожали. Она дрожала от страха. Она боялась, что вновь будет ее рабыней, или ее ожидает самое страшное наказание – сон.

— Ещё один шаг, и я вырву твое сердце! – в ярости кричит Майкл.

— Слишком много угроз, для одного дня, - ведьма разводит своим руками, и обращается к Фрее. — Ты свободна. Я заключила мир с этой семьей.

— Что ты сказала? – Фрея не верит словам Далии. После стольких веков она свободна.

— Ты свободна, потому что я получила что хотела, - ведьма разворачивается на девяносто градусов и покидает комнату. — Я получила Новый Орлеан.

Далия никогда не изменится. Она не остановится, пока не заполучит желаемого. Гордыня всегда будет преследовать ее, а когда настигнет, то уничтожит без остатка. Тысяча армий не смогли бы остановить остановить Далию, ведомую Гордыней.

Грех Фреи – Зависть.

Она всегда завидовала тем, за кого сражаются. Она завидовала тем, у кого есть семья, ведь у нее отняли семью, когда ей было всего пять лет. Так к невинной девочке подкралась Зависть, и овладела ею. Потушила в ней свет, и обратила в тьму. Фрея, за эти десять веков, была готова на все, чтобы обрести свободу. Теперь она получила желаемое. Сейчас она будет бороться до конца.

— Я свободна, отец, - Фрее приподнимается с кровати, и обнимает Майкла.

Грех Майкла – Алчность.

Он всегда сражался, чтобы завоевывать, чтобы получать материальное благо. Он думал лишь о том, как выжить, и это привело его к жадности, к внутренней злобе и замкнутости. Он боялся потерять все. Он боялся потерять семью, но в итоге он ее и потерял. Так Алчность обратила его сердце в камень. Но, может Фрее удастся вырвать этот камень.

— Я буду рядом с тобой, - его лицо не отображает никаких эмоций, но он будет рядом с Фреей до конца своих дней.

Грех Клауса – Гнев.

Если Клаус ведом Гневом, то его невозможно остановить. Он разобьет любые стены на своем пути. Этот Гнев рос в нем с детских лет, и вина тому – Майкл. Не зная того, он посеял в душе Клауса семя Гнева, которое с каждым днем росло все больше. Клауса невозможно контролировать. Он никогда не позволит никому собой управлять. Если он придет, то разрушит все, до основания.

— Послушай только, Элайджа, - Клаус, кисточкой, испачканной алой красной, рисует на мольберте еле заметную черту. — Мир между нами и Далией – бред. И вообще я бы уже давно убил эту старуху, но нашей маме нужно было все испортить, кстати, и ее я бы уже давно отправил в Ад.

— Сдерживай свой Гнев, брат, - Элайджа ухмыляется, а затем его тон становится более сдержанным. — Мир к лучшему. Ради Хоуп. Она не должна расти среди бесконечных войн.

Клаус продолжает рисовать свою картину. Ему плевать на слова Элайджи. Рисование для него – форма контроля, но иногда даже и это не сможет сдержать его Гнев.

Элайджа уходит в сад. Он привык быть один. В одиночестве он лучше мыслит. Полная луна вошла в силу. Звездное небо прекрасно. Вампирским слухом он слышит шорох листьев. Фигура девушки приближается к нему.

— Хейли, - вампир снимает с себя свой пиджак, и набрасывает его на обнаженные плечи девушки.

Он ожидает, что она спросит как Хоуп. Что произошло за это время, но Хейли притягивает его к себе и целует в губы. Сейчас ей наплевать на Джексона. Она любит Элайджу и намеренна его заполучить. Пальцы мужчины, ласкали тело Хейли.

— Я скучала, - сквозь поцелуй шепчет волчица.

Грех Элайджи – Похоть.

Он всегда сдерживал себя. Но, он и представить не мог, что такой грех, как Похоть овладеет им.

Она забралась ему под кожу, и уже никогда не покинет его. Элайджу невозможно остановить. Похоть развращала его сердце, и вела во тьму.

— Что здесь происходит! – зрачки Кетрин расширились, при виде весьма пикантной сцены Элайджи и Хейли. Пирс знала, что Элайджа будет в саду и решила спустится, чтобы поговорить с ним, но ее глазам открылась другая сцена.

— Катерина, - оторвавшись от губ Хейли, произносит Элайджа. — Я все объясню.

— Я и так все поняла, - Пирс срывает темно-алую розу, девушка не обращает внимание на шипы, которые ранят ее кожу. Она мнет бутон цветка, и бросает его к ногам Элайджи. — Я все поняла.