– Как у нас дела на ниве просвещения? – спросил дядя Преторий, лаская ее шоколадным взором.

– Спасибо.

– Как успехи моего племянника Адика?

– Кстати, я давно хотела с вами поговорить, так как его мама не очень любезна.

– Говори, ангел, говори, я буду любезный, – заверил ее Преторий Лаубазанц.

– Не сейчас, – ответила Вероника Павловна, отступая на шаг перед Преторием. – Сейчас мои мысли заняты совсем другим, и я должна уйти.

– Ни в коем случае! Я по глазам вижу, что вам плохо, что вы находитесь в переживаниях. Так поделитесь со старым больным человеком!

И тут Веронику Павловну прорвало. Искреннее желание толстого громады помочь ей открыло шлюзы ее чувств.

– Среди нас живут люди, которые недостойны этого! – воскликнула она, и слезы, брызнув из глаз, полились изнутри по стеклам очком и стали капать со стекол на щеки и на ворот.

– Вы об Алексее Куплинге? – сразу догадался проницательный Лаубазанц. – Именно он заставил скорбеть ваше чувствительное сердце?

– Как вы догадались? – ахнула Вероника Павловна.

– Такие люди встречаются нечасто, – признался дядя Преторий. – Мне о нем рассказывал племянник. Они, понимаешь, в одном дворе живут. Рассказывай, что еще натворил наш Куплинг?

– Он ездит в машине, которая работает на воде, а не на бензине. Причем катает на ней своих любовниц. Я знаю наверняка, не возражайте.

– Зачем возражать, если весь город знает, что Куплинг катает на своей машине любовниц.

– Вы об этом знаете?

– Как дважды два четыре.

– Я так и думала, – сказала Вероника Павловна поникшим голосом.

Бывает же так: она сама выдумала дикую историю о девушках, которых Леша якобы катает на машине, и, оказывается, это правда! Достойный доверия пожилой человек подтвердил эту догадку. Какой ужас!

– Это надо прекращать, – сказала она.

Дядя Преторий нежно взял ее ручку в свою мягкую потную ладонь и легонько сжал.

– Я вам сочувствую, – сказал он. – Такое чувство, такое чувство, и такая утрата! А что мы еще знаем о его машине?

– Он только что на ней в лес уехал, – поведала Вероника Павловна. – Там заправил ее водой из ручья, из родника, и полетел дальше.

– Как так «полетел»?

– Эсти, тигриная дочка, от своей матери узнала.

– Тигры не разговаривают, – заметил Лаубазанц.

– Смотря с кем.

– Они ни с кем не разговаривают.

– Но она же ее дочка.

– Приемная не считается.

– Если вы мне не верите, то давайте разойдемся. – Веронике Павловне эта сцена показалась вдруг нелепой. Ну, зачем она обсуждает своего любимого Лешеньку с этим «троллейбусом»?

– Я тебе верю, крошка, – сказал Лаубазанц. – Где этот родник? Где этот источник?

– А зачем вам? – вдруг заподозрила неладное Вероника Павловна.

– Очень просто, – ответил Лаубазанц. – Ты что, не понимаешь, как это опасно? Ты разве не понимаешь, какой может быть пожар?

– Какой пожар? Там же вода!

– Ах, вода! Обыкновенная вода! Неужели ты веришь, что обыкновенная вода может в карбюраторе нагреваться? Это спецвода, понимаешь? Это такая опасная жидкость, что уже многие леса погублены на нашей несчастной планете! А твой Леша не понимает, какой опасности он подвергается сам и подвергает своих близких. Ты белочек любишь?

– Люблю.

– Все белочки сгорят от этой так называемой воды. Мы должны немедленно поставить ограждение. Как родник называется?

И он навис над Вероникой Павловной так угрожающе близко, что она поняла: если она не вспомнит сейчас названия родника, то он ее все же задавит. Дыхания не хватало. В глазах потемнело...

– На просеке... у озера Копенгаген...

– Точнее! – рявкнул Лаубазанц.

Но голос Адика донесся из-под его локтя.

– Я знаю. Там один родник, из него потом ручей получается и течет прямо в озеро Копенгаген. По просеке.

– Тогда действуем, – сказал дядя Преторий.

И он потопал толстыми ногами к своему дому, где стоял его джип.

Специальный джип с большим сиденьем для водителя.

Раньше этот джип принадлежал одному премьеру небольшой африканской державы. Но после того как его восемьдесят жен растерзали его за неверность с французской гувернанткой, они продали джип на аукционе, и дядя Преторий полюбил свой автомобиль.

Он первым подбежал к нему и сказал:

– Скоро на воду перейдешь.

Джип зарычал. В отличие от машины Леши Куплинга, джип умел только рычать и пускать вонючие газы, которыми некогда африканский диктатор подавлял демократические демонстрации.