— И че должен буду… дополнительно?! — выныривает из комнаты голосистый.

— Ничего, — злобно. — Всё как всегда, по старой схеме. А это так… — кивнул головой, — компенсация… за эту твою… порно-коллекцию.

— Документальную, между прочим! — самодовольно, вожделенно-психопатически; залился печальной ухмылкой. Поджал губы.

Фу, блядь! Мерзость. Аж сжалось у меня всё внутри от отвращения и злости. Но сдержался. Еще напор — и повел, потащил и без того уже измученную сегодняшними прозрениями Мальвину. Не хватало еще ей напороться на слезно-слюнявые откровения этого любителя дурманных оргий, и не всегда добровольных… по крайней мере, пока своих «микстур» не капает.

(М и р а)

Быстро завалиться в машину — и по газам.

— Ну что тебе стоит?.. — внезапно, огорошивая, отозвалась моя Молчунья, разрывая не менее пугающие минуты воцарившиеся тишины и напряжения.

Тотчас устремил я на нее взгляд, на мгновение оторвав взор от дороги:

— Ник, давай не сейчас, а… Сейчас… воздухом свежим подышишь, проветришься — попустит. А там домой приедем — и поговорим, — нервно сглотнул слюну. Черт!

И с хуя она полезла к ноуту? И че это за ебатень… с «Трахни меня»? блядь! Надо было у Кряги спросить полегче успокоительное, а то не дело это все: не сегодня, так завтра рванет. Незнамо где, с кем и почему. И, блядь, че мне теперь делать? Опять, Сука, ее пичкать этим… «овощным трэшем»? А то чую, нервов моих не хватит. И уже по два колеса обоим придется закидывать. Сука, нарики конченные. Дожили: не по доброй воле дурью закидываться. Будто и без того скучно жилось…

Шумный вздох.

(Н и к а)

Иду ва-банк. Чиркаю запал и поджигаю фитиль:

— Нам в магазин надо.

— За-чем? — раздраженно Мирашев. — Вроде еще есть еда.

— Макароны и кофе. Сам говорил.

Скривился.

— Ниче. Потерпим. Не сегодня. Хватит с меня концертов.

— А еще соль закончилась, — нагло вру. — Че я без нее приготовлю? Чай?

Повелся. Выругался себе под нос, но поворот руля — и свернул в карман, ведущий на парковку супермаркета.

(Н и к а)

Сама не знаю, как это провернула. Но провернула…

Уже у самой кассы были, как я Мирашеву закинула просьбу: состроила разочарование, рисуя вид, что только что невольно вспомнила, что масло сливочное забыли взять, причем что тогда, что сейчас. Повелся. Морщился, отнекивался, но место в очереди тоже не хотел терять, как и макароны всухую вновь жевать, а потому подчинился, помчал один, гордым орлом, в молочный отдел. Живо я стащила с полки пачку презервативов и, проталкиваясь вперед, игнорируя зависшего мужика, выбирающего мелочь с блюдца, протянула оную девушке:

— Пробейте, пожалуйста, и побыстрей.

Вздернула та бровями от удивления, но смолчала — не прокомментировала.

Еще миг жуткой интриги, волнения — и поспешно спрятала я трофей в карман.

Принялась покорно подавать, выставлять на ленту продукты из корзины…

Глава 29. Эксплозия[25]

(Н и к а)

Едва переступили порог квартиры, разделись, разулись… Мирон пошагал руки мыть. Открыл кран, налил побольше жидкого мыла на ладони…

— Переспи со мной, — взволнованное, горькое, с опаской. Замер. Пристальный, изучающий взгляд мне в лицо.

И вдруг гневным, озлобленным рыком:

— Ты жрать готовить хотела?! Вот и иди, — кивнул в сторону кухни, — готовь!

Отвернулся. Поспешно смыл мыло с рук.

— Пожалуйста… — отчаянно, едва различимым шепотом обронила я.

Вдруг резкое движение, выпад — ухватил меня за локоть — и куда-то потащил. Поддаюсь невольно. Еще миг — и затолкал, зашвырнул в спальню. Захлопнул дверь… между нами. Шорох, стук. Попытка моя открыть, сдвинуть полотно — тщетно — пружинисто подалось обратно.

(М и р а)

Захлопнул я дверь за этой сумасшедшей — и тотчас осел, прижавшись спиной к деревянному полотну, давясь целым клубком беспредельных, не менее сумасбродных чувств.

Сука! Черти что…

Вот что ты творишь?!! Идиотка!

Давление — попыталась сдвинуть между нами преграду, вырваться — не даю. Усердней сопротивляюсь. Послышались тихие всхлипы… Зов…

— Мирон! — отчаянное.

М*ть твою! Шумный вздох — и закрыл я уши руками, дабы еще больше не испытывать ни себя, ни судьбу.