Романцев нервно дёрнулся, испуганно выпучил глаза, с недоверием воззрился на Карпова. Олигарх был подавлен. Потом, приходя в себя, успокоился, но отчаянно пульсирующая на его виске жилка и внезапно выступившая испарина на лбу, выдавали смятение его чувств, его внутреннюю борьбу с самим собой. Этот подполковник вывел его из себя, но у него был такой козырь!

Карпов сделал дружелюбное лицо и медовым голосом сказал:

– Я же совсем не против Вас, Арсений Сергеевич. Напротив, я даже готов действовать в Ваших интересах, в ущерб правосудию.

Скрипя зубами, Романцев выжал из себя:

– Хорошо, я Вам заплачу.

– Деньги нужны немедленно! – сухо заявил подполковник…

Однако, ближе к вечеру, в отдел без всяких церемоний: под конвоем, в наручниках, привезли Романцева-младшего. Он возмущался и требовал его отпустить, угрожал гневом папочки-олигарха. Но, Тарасов распорядился доставить его в допросную.

Начальник КМ спокойно сидел у себя в кабинете, когда зашёл лейтенант и сообщил, что Романцев-младший задержан.

– Какой частью тела ты не понял, что этого делать не надо?! – гневно зарычал на него подпол.

Николай усмехнулся:

– А я думал: грозный Карпов ничего не боится!

– Тебе разницу между страхом, рациональностью и глупостью объяснить?!

– Ну, ладно! Придется самому его прессануть, - Коля направился в допросную.

– Идиот! – рявкнул подполковник в уже закрытую за Тарасовым дверь.

Планы подполковника оказались под угрозой срыва: нужно было срочно предпринять необходимые меры. Карпов решил пойти ва-банк!

«Я-то подполковник, а он, всего-навсего, лейтенант! Этот упрямец может сейчас нажить себе нешуточный геморрой. Такой, что все его прежние «неприятности» покажутся ему детскими игрушками по сравнению с ним!»

Он догнал Тарасова у двери, ухватил его за плечо и резко оттолкнул прочь, со словами: «Я сам!», ворвался в «пыточную».

Стас уселся напротив Глеба, наклонившись над столом, придвинулся поближе к «мажору»: Ну, что, «многоуважаемый», поговорим? Теперь только ты и я.

Глеб явно неуютно чувствовал себя в допросной. Он с видимым страхом смотрел на подполковника, вспоминая неприятный для него момент в кафе.

– Слушай меня, выродок! В этот раз с рук тебе ничего не сойдёт. Не подпишешь признание, я тебя вот этими руками, - Карпов выставил перед ним свои ладони, - прямо здесь придушу!

Глеб испуганно отшатнулся от стола, а подполковник поднялся, обошёл стол, положил свои ладони ему на плечи, с силой вдавил задержанного в табуретку и продолжил:

– Папочку звать бесполезно: он не поможет.

Парень заверещал:

– Ты сам сядешь!

– Сяду, но ты-то уже сдохнешь, - подполковник взял одной рукой Глеба за воротник, заставил его смотреть себе в лицо. Улыбнулся, но эта улыбка больше походила на волчий оскал.

Я думаю, многие будут благодарны, если я избавлю общество от маньяка, который режет девчонкам лица! Мне интересно только одно: за что ты мстишь им, почему это делаешь? – Карпов сверлил его взглядом.

Глеб болезненно скривил лицо:

– Они продажные твари! Мерзкие шлюхи, которые сами раздвигают ноги за деньги! Я ещё не видел ни одной, чтобы была бескорыстна. Все хотят только деньги, клюют на то, что я сын Романцева.

– Уверяю тебя, в этот раз ты ошибся! Юля Агафонова не стала бы с тобой спать из-за денег.

– Она и не спала со мной! Эта стерва отшила меня. Но, и она не святая: у неё тоже есть спонсор, а значит, она такая же продажная тварь, - бешено сверкал глазами Глеб.

Карпов не сдержался, сдёрнул его с табуретки и прижал к обшарпанной от многочисленных допросов стене:

– Открою тебе маленький секрет: я её спонсор! И со мной эта девушка была по любви, понимаешь? А-а, ты же не знаешь, что это такое!
– Карпов смотрел прямо в глаза, - Тебя же никто и никогда не любил, кроме родителей, наверное.

– Мои родители…Они любили меня. Мой папа за меня тебя в порошок сотрёт! – с наглой ухмылкой произнёс Глеб.

Эта ухмылка вывела Карпова из себя. Он не сдержался, ударил парня в солнечное сплетение. Тот не ожидал и согнулся от боли пополам. Его глаза полезли из орбит, а рот открылся сам собой.

– Ты что делаешь, мент?! – просипел он, - Да тебя мой папа…

– Своим папочкой прикрываешься?! Ты обыкновенный трус. Слабо ответить за свои преступления? Будь мужчиной, хоть, раз в своей никчёмной жизни! Твоя мамочка сейчас была бы очень недовольна тобой: «Глеб, ты очень плохой мальчик!»