Я несколько раз прослушал запись последнего сообщения Ласкиных. Их безымянный корабль вынырнул из гиперпространства на расстоянии миллиона миль от нейтронной звезды. Продвинуться к ней ближе по гиперпространству они не могли: не позволяли гравитационные эффекты. Питер пополз по узкому коридору проверять приборы, а Соня связалась с Институтом Знаний. «Мы ее еще не видим без приборов, но мы знаем, где она. Каждый раз, когда BVS-1 оказывается между нами и другой звездой, вспыхивает световое кольцо. Подождите немного, Питер настраивает телескоп…»

На этом гиперпространственная связь оборвалась, так как мешала масса звезды. Это было в порядке вещей, поэтому никто не встревожился. А после, должно быть, тот же гравитационный эффект не позволил Ласкиным скрыться в гиперпространстве от того, кто на них напал. Когда люди, назвавшие себя спасателями, обнаружили корабль, на нем работали только радар и кинокамеры. Из их показаний удалось узнать не много. В кабине камеры не было. В той, что была установлена на носу корабля, обнаружили «смазанный» снимок нейтронной звезды — ровный диск, оранжевый, как угли в камине. Вы сумеете это представить, если знакомы с кем-нибудь, кому по карману жечь дерево. BVS-1 давно стала нейтронной звездой.

— Не нужно закрашивать стены, — сказал я президенту фирмы.

— Нельзя отправляться в такое путешествие с прозрачными стеклами. Вы сойдете с ума.

— Это не первый мой полет. Вид открытого космоса, сводящий новичков с ума, у меня вызывает лишь легкое любопытство. Хочу знать, что происходит вокруг.

Накануне отлета я сидел в баре «Дженерал Продактс», позволив бармену-кукольнику смешивать коктейли ртом. У него это хорошо получалось. За столиками по двое и по трое сидели кукольники, попадались и люди. Время коктейля еще не подошло, и в баре оставалось много свободных столиков.

Я был доволен собой. Все мои долги были выплачены, но это не влияло на мое решение. Я полетел бы и без гроша кредита, не имея ничего, кроме корабля.

Короче говоря, я ловко выпутался из неприятного положения. Мне даже нравилось быть богатым изгнанником.

За мой столик кто-то сел, и я вскочил. Напротив меня сидел незнакомый пожилой человек, в дорогом строгом костюме черного цвета, со снежно-белой асимметричной бородой.

— Садитесь, мистер Шеффер.

— В чем дело?

В ответ он показал мне голубой диск — удостоверение личности правительственного чиновника Земли. Я принялся его разглядывать — не потому, что хотел проверить, настоящее оно или поддельное, а для того чтобы показать, что понимаю что к чему.

— Меня зовут Зигмунд Аусфаллер, — сказал чиновник. — Я хочу поговорить с вами о поручении, которое вы взялись выполнить для «Дженерал Продактс».

Я молча кивнул.

— Как и положено, мы получили запись вашего устного соглашения. Мне не все понятно. Мистер Шеффер, неужели вы идете на такой риск всего за пятьсот тысяч звезд?

— За миллион.

— Вы получите только половину. Другая половина идет на уплату долгов. Далее: налоги… Впрочем, неважно. Важно другое: космический корабль — это космический корабль, а ваш хорошо вооружен и быстро бегает. Его можно продать как прекрасный боевой корабль.

— Он мне не принадлежит.

— Найдутся люди, которые не станут об этом спрашивать. Например, каньонцы или изоляционисты с Вундерленда.

Я молчал.

— Может быть, вы решили стать пиратом? Я не принимаю эту возможность всерьез, потому что пиратство — рискованный промысел.

Мне такое даже в голову не приходило, а вот Вундерленд — это мысль.

— Я хочу сказать следующее, мистер Шеффер. Единственное достаточно нечестное предприятие, осуществленное человеком, может нанести непоправимый урон репутации человечества во Вселенной. Большинство цивилизаций осуществляют надзор за нравственностью своих подданных, и мы не исключение. Я подумал: «Что, если вы не полетите к нейтронной звезде? Что, если вы отправитесь в другой мир и продадите там корабль? Кукольники не строят неуязвимых военных машин: они пацифисты. Ваш «Скайдайвер» единственный. Поэтому я попросил у «Дженерал Продактс» позволения установить в «Скайдайвере» бомбу с дистанционным управлением. Сегодня я установил ее. Поскольку бомба находится внутри корабля, его корпус не спасет вас.

Запомните: если в течение недели от вас не будет сообщений, я взорву бомбу. В радиусе недельного гиперпространственного полета отсюда находятся несколько миров, и все они признают власть Земли. Если вы решите скрыться, вам придется в течение недели оставить корабль, поэтому вы едва ли приземлитесь в необитаемом мире. Вам все ясно?

— Все.

— Если вы считаете, что я говорю неправду, можете проверить меня на детекторе лжи. Если докажете, что я лгал, можете дать мне по морде, и я вежливо извинюсь.

Я покачал головой. Он поднялся, откланялся и вышел, а я остался за столиком совершенно трезвый.

Камеры, установленные на корабле Ласкиных, отсняли четыре фильма. В оставшееся время я несколько раз просмотрел их, но не увидел ничего необычного. Если корабль натолкнулся на газовое облако, Ласкиных могло убить силой толчка. В перигелии они двигались со скоростью всего лишь вдвое меньшей, чем скорость света. Но при этом возникло бы трение, а в фильмах не было и намека на то, что корпус корабля разогрелся. Если на них напало какое-то живое существо, то оно было невидимым для радара и для огромного диапазона световых частот. Что, если загорелись двигатели? — я хватался за соломинку. Нет, огня нет ни в одном из фильмов.