— Ты любишь меня? — спросила шепотом Анна, — любишь?

— Да, — ответил Виктор.

Потом они пришли в Вайноры и там, в комнате Виктора, зажгли свет и стали чистить испачканную в траве одежду. Тут неожиданно зазвонил телефон. Виктор взял трубку. Это была Ольга. Ее голос дрожал от волнения. «Только что арестовали Петера, — крикнула она, — ты и в самом деле гад и подлец, и я больше не хочу тебя видеть! И в кружок больше ходить не буду. Провались ты со своей Антигоной!»

Виктор положил трубку.

— Кто это? — спросила Анна.

— Ольга.

— Вон оно что, — удивилась она, — что же она сказала?

— Она не хочет больше играть Антигону.

Анна огорчилась.

— И мы не поставим Софокла? — потерянно спросила она.

— Еще как поставим! — возразил Виктор. — И ты будешь играть Антигону.

Она на минуту задумалась, потом улыбнулась.

— Ну что же, попробую, — сказала она и вышла на середину комнаты.

Выпрямившись, она подняла с пола невидимый сосуд с погребальной жертвой и показала, как вместе с воображаемой сестрой Исменой выходит из дворца. Затем, помолчав немного, страстно начала декламировать монолог Антигоны:

Сестра моя любимая, Йемена,

Не знаешь разве, Зевс до смерти нас

Обрек терпеть Эдиповы страданья.

Ведь нет такого горя иль напасти,

Позора иль бесчестил, каких

С тобой мы в нашей жизни не видали.

А нынче в городе о чем толкуют?

Какой указ царем Креонтом дан|

Ты что-нибудь слыхала? Или ты

Не знаешь о беде, грозящей брату?

Речь ее прервалась, Анна опустилась на колени и заплакала, закрывая лицо растрепанными волосами. Виктор приблизился, стал гладить ее волосы, но она продолжала плакать…

Перевод со словацкого Е. Аронович