— Спокойной ночи, Невилл, — монотонно ответила Джинни; её невидящий взгляд был устремлен в потухший камин.

Она просто не могла заново осмыслить все то, что он сказал, все то, что она сама и так знала. Все же сложно было понять Луну — всегда искреннюю странную девушку, выбирающую редиски вместо сережек и пробки от сливочного пива как ожерелье. Джинни вымученно ухмыльнулась своей непонятливости и отправилась в спальню девочек. Гадкое ощущение, что все это слишком наигранно, преследовало ее до самой кровати. Едва её голова коснулась подушки, она уснула.

*

— Ой, что ты к ней прицепилась! Ну, успокойся! — Невилл держал Джинни за плечи, когда та продолжала цепляться к Луне. — На нас смотрят, — уже шепотом добавил он, поглядывая на профессора Кэрроу, наблюдающую за перепалкой с края стола возле выхода из Большого Зала. — Джинни, пожалуйста, не здесь!

— Ничего, Невилл, — своим отрешенным голосом сказала Луна, — она это не специально.

— Не специально? — только пуще рассердилась Джинни. — Ты в опасности, Луна! Почему тебя это совсем не заботит?

Бедная-бедная Джинни, она просто не могла осознать истинные мотивы такого поведения и сейчас пыталась вбить ей в голову все свои опасения и страхи, но Луна продолжала улыбаться, и нет, в этой улыбке не было снисходительности, в ней была просто… улыбка: мягкая, добрая, жизнеутверждающая. Так улыбаются либо храбрецы, либо сумасшедшие, и в отношении Луны Джинни склонялась ко второму мнению.

— Если твой отец напечатает еще что-то, оскорбляющее новую власть, ты знаешь, во что это может вам обойтись? — потрясенно говорила она. — Ты должна с ним поговорить, на вашем доме ведь даже нет защиты! Его и тебя могут…

Но Невилл дернул её за рукав, призывая к молчанию, и взглядом указал на приближающуюся полноватую женщину с пучком жидких серых волос на голове, смотрящую на всех строгим взглядом. Джинни не договорила, она хотела высказать все, но совершенно не желала попасть под удар Пожирательницы Смерти, преподающей в Хогвартсе маггловедение. Учеников в Большом зале уже практически не было, да и никто бы не хотел стоять вблизи разгорающейся ссоры.

— Лонгботтом, Лавгуд… Уизли, — поморщившись от последней фамилии, произнесла Алекто; предатели крови и их дети, особенно Уизли, были ей не по вкусу. — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?

Она устремила свой взгляд на Невилла, который и не думал бояться: он уже перенес несколько физических наказаний от братца Алекто и думал, что хуже уже просто не может быть.

— Мы просто разговаривали, — равнодушно ответил он, все еще придерживая Джинни за рукав школьной мантии.

— И от этого разговора щеки мисс Уизли так покраснели? Вам плохо? — издевательски спросила профессор, глядя в розоватое от гнева лицо Джинни. — Может, вам стоит сходить к мадам Помфри за помощью, пока вы не заразили кого-нибудь?

— Вообще-то, профессор, — сквозь зубы проговорила Джинни в самодовольное лицо Алекто, — я абсолютно здорова, а вы…

— Я думаю, — неожиданно вступила Луна, перебивая; она сосредоточенно взглянула на подругу, словно ставя диагноз, — во всем виноваты мозгошмыги. Это не заразно, профессор, Джинни просто следует пойти поспать, и они выветрятся.

Брови Алекто взметнулись вверх, складывая на лбу глубокие морщины, она посмотрела на белокурую девушку с серёжками в виде редисок, как на сумасшедшую.

— Лавгуд, перестаньте нести чушь, или я назначу вам взыскание, — приняв её невинные слова за издевку, пригрозила она. — И поверьте — наказание в Запретном лесу покажется вам укусом хлюпнявки, по сравнению с тем, что вас ждет!

— О, профессор Кэрроу, вы тоже считаете хлюпнявок неопасными? — Луна перевела мечтательный взгляд на сводчатое окно, за которым полыхнула молния. — Мы с профессором Хагридом обсуждали их влияние на мандрагоры профессора Спраут и пришли к мнению, что ей стоит попробовать…

— Луна, заткнись! — не выдержал Невилл, понимая, куда может завести её странный взгляд на мир. А на полных щеках Алекто уже стали появляться красноватые пятна ярости, и даже Джинни, несколько секунд назад выплеснувшая негатив, испугалась за подругу. — Простите, профессор, она не это хотела сказать, просто…

— Просто что, Лонгботтом? — сердито спросила Алекто, глядя прямо в глаза рослому парню. При их разнице в росте, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы сделать это. — Минус двадцать баллов с Гриффиндора и минус сорок с Рэйвенкло. — Она даже не потрудилась объяснить, за что сняла баллы. — Лавгуд, сегодня в девять приходите в мой кабинет: у меня есть для вас работа, если уж вам так нравятся хлюпнявки… — на её лице медленно проступала злорадная ухмылка.