— Но почему же вы так просто отдаете такую важную вещь, принадлежащую вашей семье?

— К амулету никто так и не смог прикоснуться без потерь, мой предок умер от тёмного проклятия, когда дотронулся до него. Не хочу хранить в доме столь опасный артефакт, о проклятиях которого я ничего не знаю…

— А может, небезопасно хранить вещь, о проклятии которой вам наоборот известно? — с улыбкой произнес Том.

Собеседник смерил его удивленным взглядом. Итак, знакомство тет-а-тет началось именно так, как и было запланировано. Том не стремился своими словами раздражать собеседника, он всего лишь подводил того к интересующей всю общественность теме. Мистер Малфой посмотрел на Тома свысока и ухмыльнулся.

— Вы слишком рано складываете обо мне мнение, — предостерег он, подмечая ходы неожиданного оппонента в лице старосты Слизерина, — боюсь, что оно может оказаться ошибочным. Лучше расскажите, что это за картина? — он с показным интересом уставился на групповой портрет волшебников в одеждах конца первого тысячелетия от Рождества Христова.

Том сложил руки за спиной и ответил:

— Это основатели Хогвартса: Годрик Гриффиндор, — начал он с мужчины с аккуратными усами и бородкой, одетым в красно-желтую мантию, — Ровена Рэйвенкло и Хельга Хаффлпафф.

— А где же четвертый основатель — Салазар Слизерин, если не ошибаюсь?

Он не ошибался, отец Абрахаса явно знал историю основания школы и это было видно. На следующем портрете в галерее первого этажа нашелся и Салазар — угрюмый, строгий старик на обвитом каменными змеями кресле. Древние изображения не двигались, а реставраторы не касались картин такой ценности. Том с благоговением оглядывал грубоватую работу неизвестного художника. Что бы сказал ему предок, если бы картина двигалась?

— Похоже, что вы патриот своего факультета, мистер Риддл, — подмечая искры в тёмных глазах Тома, произнес мистер Малфой. — Да и всей школы, судя по словам Слагхорна…

— Профессор Слагхорн иногда переигрывает, — позволил себе Том перебить собеседника, определяя свое отношение к декану, — он слишком подвержен гордости за своих студентов. Могу я поинтересоваться? — неожиданно перевел тему он, когда они вышли из главных ворот замка.

Том вел его длинной дорогой, но вдалеке уже виднелись игроки в зеленых спортивных мантиях, снующие над полем. Похоже, что мистера Малфоя не очень интересовала экскурсия по Хогвартсу, он выбрал Тома в качестве провожатого, дабы избавиться от надоедливого Горация Слагхорна.

— Спрашивайте, — позволил тот, разглядывая близлежащую территорию замка.

С этого угла открывался замечательный вид: справа от замка проглядывалась недвижимая гладь Черного озера, а за ним — еловый бор, скрывающий железную дорогу и станцию Хогсмид. В небе осторожно плыли облака, подгоняемые высотным ветром.

Они миновали избу Хагрида, когда Том решил перейти к главному:

— Возможно, мой вопрос покажется вам банальным и немного некорректным, но для чего вы устраиваете этот аукцион? Я знаю, что из-за законов Франции невозможно что-то сбыть…

Малфой остановился и повернулся к, несомненно, переступающему черту Тому, но выражение его лица не изменилась.

— Мистер Риддл, вы считаете, что я не нашел бы способ избавиться от ненужных вещей? — на удивление спокойно задал риторический вопрос Луи, но Тома никак не удивил его тон, хотя можно было ожидать от собеседника и холода, и раздражения. Застегнув верхние петли мантии, Луи снова двинулся в путь; похоже, Том угадал с тактикой: такой фразой ему оказали некое доверие. — Это своеобразное знакомство со страной, чтобы моему сыну было комфортнее здесь жить, — в той же манере продолжил он. — Никаких подвохов и манипуляций, а слухи и домыслы происходят из зависти и непонимания. Мы незнакомцы, более того, незнакомцы из Франции — страны, которую никогда здесь не полюбят.

Англо-французская война, произошедшая Мерлин знает сколько столетий назад до сих пор являлась поводом для взаимных предрассудков двух стран, но сейчас, в эпоху новых времен и новой войны, Малфои могли оказаться очень полезными. Поддержка экономики оказалась весьма кстати, и Луи вел правильную политику в отношении Британии. Устроение комфортного существования для отпрыска, конечно же, не было первоочередной целью, и он не слишком рьяно отрицал компрометирующие догадки. Риддл пытался прикинуть, насколько богат и влиятелен этот волшебник, снизошедший до беседы с простым студентом Хогвартса.

— В Лютном переулке, в Лондоне, есть одно местечко, — замедляя шаг, произнес Том; он не собирался этого говорить, но интуиция подсказывала именно эту тему. — И хотя там ошивается всякий сброд, но именно в этом месте наиболее интересные магазины двусторонней торговли, проще говоря…

— Чёрный рынок, — завершил за него Луи, но он неожиданно продолжил на повышенных тонах: — Что ж, мистер Риддл, я понятия не имею, зачем вы мне это говорите. Неужели вы могли подумать, что меня заинтересует подпольная деятельность? Вы показались мне неглупым юношей, но не стоит переходить рамки. Вы намеренно пытаетесь выманить из меня информацию, только цель её использования мне неизвестна. Может, вы шпион Министерства Магии? — с усмешкой спросил он, снова останавливаясь, когда они уже подходили к трибунам. — Нет, это вряд ли, шпионы никогда не ведут себя настолько прямолинейно, а значит, это праздное любопытство, но любопытство иногда бывает неуместным, особенно в случае с человеком, которого вы знаете не дольше получаса.