— Эй-эй! — засмеялась она. — Отпусти моё платье!

— Как тебя зовут? — спросил он. Его голос должен был утонуть в шуме веселья, но словно поднялся на гребне волны и затопил Саманту целиком. Это был самый восхитительный мужской голос из всех мужских голосов. Мелодичный и мягкий, но таящий властность и силу.

— Разве не видишь, — она хищно улыбнулась, желая произвести впечатление, — я здесь хозяйка. Бригитта!

— Бригитта! — захохотал он, и вместе с ним засмеялись звёзды, пламя костра, ветер, весь мир. — Ты моя Бригитта! — повторил он чуть тише и шагнул к ней, тут же заключая в объятия. — Только моя Бригитта.

Она не стала высвобождаться, только вдохнула глубже удивительный лесной запах, отчего-то кажущийся осенним. Вдохнула и задержала внутри себя, отчаянно сознавая, что никогда-никогда-никогда не сумела бы привлечь такого мужчину в собственный мирок.

Таких и не было. Вот сейчас рядом с ней стоял настоящий миф.

— А кто ты? — спросила она и тут же ей показалось, что он не так уж высок… Что это… — Том?

— Да, Том, я буду весёлым Томом сегодня, — рассмеялся он снова.

Он не выпускал её из рук. Они танцевали, прыгали через костёр и веселились, выхватывая у других кружки. Она всем кричала, что имя её — Бригитта, пришёл её день и час. И было ни капли не холодно, а над городом сияла огромная луна.

Под утро он нёс её на руках, а мир вокруг сиял так сильно, так прекрасно, что она не могла сдержать ликующего смеха.

— Ты странный, Том, — хмыкнула она, а потом опять засмеялась. — Всё странное. И приходит весна.

— Весна, — согласился он, а в воздухе сильнее запахло палой листвой и осенью.

— И знаешь, — она вгляделась ему в глаза. — Ты — не Том.

Вместе с этим пришло и осознание. Она нахмурилась и поняла, что впервые видит этого человека, а может, это… существо.

— Как ты не Бригитта, — он поставил её на землю, но удерживал за талию. — Но сегодня, ещё несколько часов ты будешь ею. Я так хочу.

Она склонила голову к плечу и повторила:

— Я — Бригитта. Я буду ею. Потому что так хочешь ты.

Его рога были настоящими.

Вместе они вошли в дом. Она не знала, чей это дом и не соткался ли он просто из наползавшего на город утреннего тумана. В нём почти ничего не оказалось, только постель. И едва она подошла к ней, укрытой мягкими шкурами, отливающими золотом в мерцании свечей, расставленных вокруг, как оказалась нагой.

Она обернулась, чтобы обнаружить позади его, такого же обнажённого.

— Иди, — сказал он.

Поднявшись на ложе, которое только их и ожидало, она улыбнулась. Том? Ей не нужен был Том. И никто другой ей бы не понадобился. Она — Бригитта, пусть только на день, и сегодня её очередь познавать то, что сокрыто от человеческого разума.

Познавать любовь, которая больше, чем может вместить человеческое тело.

— Приди, — позвала она, и только в тот миг он тоже оказался на белых простынях.

Их губы соприкоснулись, а затем она начала целовать его жадно, постанывая от разгорающегося внутри возбуждения. Она готова была любить его всем своим существом и чуяла в нём ответ не меньшей силы.

Она отдавалась ему так, как никогда не умела и знала, что никогда уже не сумеет. И в миг, когда они слились в едином восторженном крике, взошло солнце.

После он лежал рядом с ней, мягко лаская, качая на руках. И ей чудилось, что она лежит на огромной ладони, а кто-то великий и непостижимый рассматривает её, тихонько дует в лицо и улыбается.

— Ты никогда не забудешь меня и никогда не вспомнишь, — сказал он вдруг.

Саманта сидела нагой на собственной постели, а он — чёрная рогатая фигура в дверях — продолжал говорить:

— Ты никого не приютишь и никому ничего не скажешь. Твоя дочь — моя.

— Дочь? — спросила она, потому что всё остальное у неё не вызывало вопросов.

— Она моя, — повторил он и исчез.

Чувствуя жуткую усталость и похмелье, Саманта повалилась в постель и почти сразу забыла всю эту безумную ночь, все шорохи, шелесты и шёпоты вокруг, все танцы, все блики костров, все глаза звёзд.

Ей ничего не снилось. Она поднялась только к вечеру и даже не сказала бы точно, пошла ли на праздник. Из памяти выветрился и Том, безвозвратно. Имя его, облик, серые глаза — всё потерялось в первом февральском дне, в мельтешении огней, схлынуло вместе с той эйфорией, с какой она восклицала:

— Я Бригитта, поклонитесь мне!

========== Её Самайн ==========

Беременность протекала спокойно, но с началом октября Саманта всё больше волновалась. Она ждала родов со дня на день, но ребёнок словно не желал появляться на свет. Врачи уверяли — первого ноября, не раньше, но Саманта чувствовала, что они ошибаются, и потому нервничала всё сильнее.