– А зачем ты мне это сказала? Ждешь, что я отскочу и всем расскажу?
– Рокси села в проем и поджала под себя ноги.
– Я нормально отношусь к таким вещам. Грубо говоря, мне даже плевать.

– Я сказал, чтобы ты знала. Интересно наблюдать на реакцию людей. Ее звали Джемма, - вздохнула она с какой-то пронзительно печальной паузой.

Над Магиксом ударила тройная фиолетовая молния, и тут же стеной пошел дождь.

– Звали?

– Да, в прошлом году она порезала вены. Она вообще любила этим заниматься. Не суицидница, нет, ты не подумай. Просто когда ты режешь вены, ты ощущаешь боль. И это кайф. Лучше только сиги. Я тоже резала. А сейчас некогда. А я все-таки спрыгну, - неожиданно улыбнулась она.

– Прыгай, - Рокси пожала плечами.
– Личное дело каждого.

– Даже не отговоришь? Нежданчик. Ну ладно. Так вот, ее звали Джемма, у нее были чудесные длинные белокурые волосы и глаза цвета весенней листвы. Я ее любила, а она меня нет. Но всегда говорила о своих влюбленностях, а влюблялась она частенько. Мне было четырнадцать, ей - восемнадцать. А потом она покончила с собой. Из-за очередной натуралки, которой было насрать на нее, - она сплюнула вниз.

***

25 мая

– Я снова режу вены, - она закатила рукава клетчатой рубашки, и Рокси увидела свежие шрамы.
– Посмотри, - Ан порылась в телефоне и нашла фотографию, - Даниэлла.

Рокси ее узнала: третьекурсница, которая частенько мелькала в школьных коридорах. Темно-рыжие длинные волосы, шоколадные глаза и абсолютная женственность, которую еще иногда вдогонку называют сексуальностью. Даниэлла ни с кем не встречалась, была компанейским человеком и любила те же группы, что и Аннабет, о чем фея и поведала Рокси.

– Я в нее еще давно влюбился. Начал общаться. Она пока не гонит. Но я не навызываюсь, чтобы совсем подозрительно не выглядело.

– Думаешь, ответит взаимностью?
– Рокси приподняла бровь.

– Черт его знает.

***

10 июня

– Завтра я ей признаюсь, - пообещала себе Ан. Она курила вновь яблочные и волосы перекрасила в вишневый.
– Ты когда-нибудь замечала чисто женскую красоту? В любой, абсолютно левой девушке?

– Я мальчиками интересуюсь, - Рокси улыбнулась и присела рядом со странной знакомой.
– А что?

– А ты посмотри. Она может быть чудо как хороша. В ней есть что-то королевское, грациозное. И мягкое. А как она держится. И фигура. Посмотри. От таких и замирает сердце. Она и огонь, и вода одновременно, отвечаю, - Ан говорила, а в глазах ее светился хитрый блеск.

Рокси пожала плечами:

– Может быть, но я не ценитель женской красоты. И о ком ты вообще?

– Это такой тип. Ты поймешь, когда увидишь. И да, завтра я еще набью себе татуировку, - она снова чиркает зажигалкой и закуривает.
– Завтра будет офигенно. А я все-таки спрыгну, - зачем-то добавила.

***

13 июня

– Видела?
– Кристалл потрясла Рокси за плечо и сунула экраном планшета прямо в нос.
– Читай.

И Рокси читала. Читала о том, как в три часа дня на одной из высоток Магикса замерла худощавая фигурка. О том, как она с помощью магических вспышек вывела в воздухе: “Я любил тебя, но тебе было насрать”. О том, как, разбежавшись, она сиганула вниз и рухнула прямо на асфальт, где ее тут же переехала машина. Это была Аннабет. В своей извечной кепке и вишневыми волосами.

“А я все-таки спрыгнула”, - Рокси вздрогнула, когда в голове как будто пронесся чужой голос. “А я все-таки спрыгнула”.

…Об этом писали мало. Так, очередная тема покончила с собой. Ей было почти семнадцать, и она последовала за своей Джеммой. А Даниэлла… Даниэлла, видимо, не ответила взаимностью. В Алфее говорили об этом неделю, а потом и забыли, ибо в мире происходили вещи более интересные: Винкс сражались с Тританнусом.

А уже на втором курсе Рокси с удивлением стала замечать, что млеет лишь от одной мысли и белокурых волосах, янтарных глазах и королевской осанки своей учительницы. Да, теперь она поняла, о каком типе говорила тогда Аннабет. Ибо Дафна была чудо как хороша.

========== Уроки от сэра Сиреникса. Семь постулатов феи ==========

С самого утра Рокси чувствует запах морской соли и знает: готовится что-то интересное. Что-то такое, отчего по ее телу бегут сладкие мурашки, а сама она мурлыкает от удовольствия. Рокси чувствует: что-то готовится. И она выгибается дугой, потягивается, разминает подушечки пальцев и вскакивает с постели. В солнечных лучах танцуют пылинки. Нет, не пылинки вовсе, но морская соль. Соль оседает на кровать, стол, тумбочки. Соль кружится в воздухе и падает снегом. Рокси дивится и подставляет руки, и соль рисует цветные узоры на ее ладонях, пощипывает их. Рокси тихонько смеется.

– Что такое? – Кристалл нехотя открывает глаза и сонно смотрит на развеселившуюся соседку по комнате. – Рокс, что с тобой?

И тут ей на руку падает соль. Кристалл с подозрением смотрит вокруг, а затем чувствует, как дрожит интуиция. Что-то рвется-мечется на краешке подсознания.

– Что это? – Кристалл не по себе.

– Что-то готовится. Сегодня будет что-то интересное, - уверяет Рокси. Кристалл не спорит. Девушки встают, заправляют свои постели, умываются, заплетают косы или делают высокие хвосты, надевают наряды, туфли на высоких каблуках и идут завтракать. По дороге их нагоняет Анастейша и обнимает. Ее светлые волосы все также кудрявятся, а зеленые линзы, скрывающие родные серые глаза, с ухмылкой щурятся. Троица спешит в огромный зал, где садится, как обычно, рядом, и тотчас перед ними возникают тарелки с фруктами, миски с холодным молоком, пачки хлопьев, свежие булочки, острые ножики и чашки с горячим чаем.