Он мягко засмеялся.

— Думаю, я обнаружил твою первую проблему.

— Что?

— Этот меч слишком тяжелый для тебя, — Люциан вернулся обратно к шкафу и взял другой меч. — Вот, этот намного легче.

Я приняла у него оружие и сразу же почувствовала разницу.

— Ты хочешь сказать, что все это время у меня были проблемы, потому что я использовала неподходящий меч?

— Да, и именно поэтому тебе следует приходить на урок раньше, чтобы ты могла выбрать подходящее оружие, — он снова улыбнулся.

— Ты уверен, что этот меч сможет меня защитить? Он выглядит таким тонким, — я скептично посмотрела на клинок и едва успела заметить его меч, направляющийся прямо ко мне. Подействовали рефлексы, и я заблокировала его удар, прямо как показывала профессор Мия в мой первый день. Он напал на меня снова, и я снова заблокировала удар. Люциан был так быстр, что я едва успевала видеть, как он двигается, но он был прав на счет меча. Я ощущала себя так, будто нашла свой Экскалибур и стала королем Артуром.

Когда мы, наконец, остановились, я ловила ртом воздух и держалась за горящий бок. Он рассмеялся над тем, как я с трудом могла вдохнуть, и шутливо отбросил мою руку, когда я подняла ее, сигнализируя о сдаче. Бекки была права. Он был демоном-надсмотрщиком.

— Могу сказать одну вещь, твои рефлексы и вправду хороши, Елена. Не помню, чтобы видел такие раньше на первом году обучения.

Я бросила на него безразличный взгляд.

Он фыркнул.

— Я серьезно, это не шутка.

— Ты скажешь совсем другое, когда увидишь мой спарринг с Колином, — возразила я, передернувшись от этой мысли.

— Приди сюда пораньше, и ты, возможно, покажешь ему парочку сюрпризов, — сказал он и заставил меня приготовиться к следующему раунду.

— Ты когда-нибудь устаешь?

— У меня осталось еще много энергии, — флиртующе произнес он, ударив кулаком себе в грудь, подскакивая вперед-назад как боксер.

— Ну, пожалуйста, ты убьешь меня, если сейчас скажешь, что перерыв окончен.

— Вот твоя вторая проблема, ты даже близко не в той физической форме, в которой тебе нужно быть. Значит, я предлагаю пробежку в две мили каждое утро.

Я заворчала.

Он крепко шлепнул меня по заднице, заставив взвизгнуть.

— Давай, Елена, ты поблагодаришь меня через месяц.

«Если столько проживешь», — подумала я, прищурившись.

Он соблазнительно хмыкнул, заставляя меня позабыть, из-за чего я расстроилась. Затем снова атаковал меня. Его удары становились сильнее после каждого замаха.

Два из них я заблокировала и приземлилась на задницу. Не хотела подниматься, но, когда он предложил руку, у меня не осталось выбора.

— Бекки была права, ты маньяк-надсмотрщик, — произнесла я, все еще задыхаясь.

— Ты жалуешься уже в первый день. Милая, я вижу, тебя ждут суровые времена, — пошутил он. Во имя черники, я надеялась, что это была шутка.

Он дал мне всего тридцать секунд, прежде чем напал на меня, как сумасшедший самурай. Это было не так круто, когда я столкнулась с ним. Я блокировала пять его ударов, прежде чем силы покинули меня, и я снова оказалась на спине.

Он снова поднял меня, не приняв капитуляцию. Все это продолжалось в течение следующего часа. Когда мы, наконец, закончили, я думала, что упаду замертво прямо на месте. Я легла на холодный пол и положила свою покрасневшую щеку на холодную поверхность. Он мог оставить меня там, мне было все равно.

Люциан подошел и сел рядом с тем местом, где я чуть не потеряла сознание. Я тяжело дышала, будто бежала в течение двух дней подряд, в горле пересохло и меня тошнило.

— Все не так плохо, Елена, — он коснулся моей ноги.

— Позволю себе не согласиться.

— Знаю, прямо сейчас ты не видишь этого, но я не шутил о том, что нужно работать. Так что предлагаю лечь спать пораньше. На сегодня с тебя хватит.

Я дала ему возможность посмотреть на меня с сожалением.

— Вставай и иди, вздремни. Ты выглядишь хреново.

— Не могу.

Он покачал головой, поднял меня, закинул на плечо, будто я была мешком муки, и понес в мою комнату.

Я чувствовала его руки на своих ногах, когда он заботливо снимал меня с плеча. Мои ноги непроизвольно обхватили его талию, когда он уложил меня в постель. Наши губы нашли друг друга, и мы долго целовались. Поцелуй перерос в совершенно иное сражение, и я, наконец, поняла фразу: «Любовь — это поле битвы.»