— Ты блефуешь, — выдернул руку Джек.

— А ты проверь! Только сначала мой английский акцент прибавь к тому, что я появился здесь под видом сына бродячих музыкантов. — (Капитан стиснул челюсти, у него заходили желваки.) — Верно сложил, — опять кивнул парень.

Мистер Рэндолл выпрямился и выпятил грудь. Его глаза выражали бурную мозговую деятельность.

— Да ты знаешь, кто я? — прошипел он наконец с плохо скрываемым страхом в голосе.

— Ты тот, кого рано или поздно повесят за мужеложство. Ребятки из Кентербери очень любят таких, как ты, на перекладинах развешивать, — зло, но в то же время весело прищурился Джейми. — А раз ты у нас солдатик, то могут ещё и подкоптить костерком из можжевельника для аромата. И когда ты будешь стоять на виселице с петлёй на шее, вспомни меня и поблагодари Клэр, что дала тебе, придурку недоделанному, возможность прожить лишних несколько лет.

Тут Чёрный Джек не выдержал и вскочил. Он хотел было выбежать, уже рванул к дверям, но вернулся и опрокинул в себя своё виски.

— Красивый, глупый щенок, — процедил он сквозь зубы и, громко стукнув стаканом о дерево поверхности стола, вылетел из трактира.

— И тебе не хворать, — кивнул ему вслед Фрейзер.

Глава 6

Чёрный Джек в красном жилете

— Как, как? Интервет?

— Нет. Интернет. Это когда ты в телефоне или ноуте пишешь какое-нибудь сообщение, и его тут же получает человек на другом краю планеты в своём телефоне или ноуте.

— А что такое телефон?

— Ну-у-у, это устройство такое, оно работает на аккумуляторе.

— На чём?

— На аккумуляторе.

— Как интересно. А что ещё у вас есть?

— Много чего. Машины, например.

— Это такие, на которых парчу и марлю делают, да? Я во Франции видела такие машины.

— Нет. Это такие, на которых ездят как на телегах. Автомобили.

— А-а.

— Им в бензобак заправляешь бензин, мотор сжигает его, а энергия идёт на то, чтобы двигать цилиндры в моторе. И ты садишься в эту машину, и едешь. Она железная.

— Железная? Вся-вся?

— Да.

— Ого! И это всё придумали люди?

— Да. Это и ещё много чего. Телевизоры, например.

— Теле…

— …визоры. Это такие экраны, на которых показывают то, что зафиксировала камера. Снимают изображение, а потом показывают по телевизору. — Джейми понимал, что с каждым словом запутывает девушку всё больше, но ему доставляло несказанное удовольствие смотреть на её растерянное личико в свете мерцающих углей камина. Оно было незабываемым. Как у ребёнка, который открывает для себя мир — удивление, зависание и благоговение.

— Мне так повезло, что ты к нам сюда свалился, — под конец улыбнулась она. — Я и про фей узнала, и про будущее. Не каждому такое счастье дано.

— Да, узнать будущее — это интересно.

— А ты в каком году родился?

— В девяносто пятом, а ты?

— В тысяча шестьсот восемьдесят седьмом. На сколько я тебя старше? Что-то не могу быстро посчитать.

— На триста восемь лет.

— Кошмар, — зевнула Клэр. Они разговаривали о своих временах всю ночь напролёт. — А бочки у вас, наверное, уже бронзовые, да?

— У нас вообще нет бочек.

— А как же вы патиссоны на зиму солите?

— В стеклянных банках.

— В стеклянных? Ого! Стекло — это очень дорого.

— Нет. Не очень.

К Рождеству солдаты со своим командиром всё-таки убрались из этих мест, а после нового года Клэр с Джейми засобирались в гости к Коламу.

— Отвезём ему четыре мешка ржи, мешок пшеницы и бидон мёда. Ну и там ещё… мелочь, — предложила Клэр.

— А не жирно с него четыре мешка? — нахмурился муж.

— Жирно конечно, но в этом году урожай, поэтому я отдаю ровно десятую часть.

— А ты не можешь ему сказать, что собрала меньше ржи, чем сорок мешков?

— Как это?

— Ну… немножко уменьшить.

Девушка замерла в нерешительности.

— Соврать?

— Да.

Она сглотнула, и на её личике отобразились нешуточные удивление с опасением.

— Нет, Джейми, — покачала головой жена. — Я не могу ему соврать.

Парень только растянул губы в скептической гримасе и тяжело вздохнул.

— М-м-мда… тяжело, — улыбнулся он и почесал затылок.

В подарок дяде племянница заказала местному кузнецу масляный фонарь для чтения книг. Когда работа была готова, и Лири с подругой принесли его от мастера, Джейми посмотрел и чуть не вскрикнул — он видел это фонарь у дядюшки в «хломятнике». Конечно, стёкол уже в нём не имелось, но витиеватое литьё серебра осталось таким же искусным, хоть и почерневшим. Фонарь сделали в виде кружки для пива, с ручкой сбоку, чтобы другая сторона могла освещать пространство без помех.