В общем, все было отлично, до обеда, а после болезнь, казалось бы, вернулась с удвоенной силой. Тело ломило так, будто температура зашкаливала, перед глазами все если не расплывалось, то сгущалось в какие-то непонятные темные пятна, от которых слезились глаза. Голова от боли, казалось, вот-вот взорвется, а внутренности скручивало так, будто он уже несколько дней ничего не ел. Впрочем, эта боль в животе была какой-то странной то острой, как при колике, то тянущей, будто на низ живота положили камень, то сжимающейся в спазме, будто внутри него был какой-то инородный предмет, и внутренности старались его вытолкнуть. А ещё парень постоянно чихал, как при аллергии, хотя никогда в жизни не жаловался на то, что его раздражали какие-либо запахи. Но вот именно сегодня все ароматы вокруг него, как приятные, так и не очень, будто в разы усилились в своей концентрации, опаляя и иссушая слизистую носа, неприятно скребясь в горле и мешая нормально дышать. Похоже, болезнь не только не отступила, но и набирала обороты, уже просто мешая не то что думать, но и нормально воспринимать окружающий мир. В общем, так и не досидев до конца уроков и вновь проигнорировав факультативы, Саске на ватных, подгибающихся и дрожащих ногах побрел домой, чуть шатаясь и глубоко дыша через рот.

Саске точно не помнил, как попал домой. Его уже изрядно потряхивало, он в буквальном смысле ощущал на своем теле липкую горячую испарину, которой пропиталась вся его одежда и которая доставляла такой дискомфорт, что все тело чесалось, особенно неприятный зуд был в области поясницы и груди. Сознание было туманным, с режущими глаза проблесками, поэтому Саске абсолютно не сопротивлялся, когда заботливая мама раздела его, как маленького ребенка, уложила в постель, обтерла влажным полотенцем и задвинула шторы. После Микото буквально влила в него очередную порцию травяного чая и Саске, почувствовав облегчение, погрузился в сон, то натягивая на себя одеяло, когда его вновь начинал бить озноб, то сбрасывая его на пол, когда волна щиплющего жара накрывала его с головы до ног.

Микото уже в который раз заглянула в спальню сына, но никаких изменений не заметила. Странно как-то: да, альфы во время остаточного созревания чувствовали себя плохо, скачки гормонального фона влияли на температуру их тела, а витки проявляющегося биополя вызывали агрессию, вот именно что агрессию и неконтролируемое желание к спариванию, но чтобы сон… Микото волновалась: по её мнению, Саске и так слишком поздно, как для альфы, начал созревать, да и симптомы были абсолютно не схожи с симптомами Итачи, который во время первого гона и близко её к себе не подпускал, а на отца буквально бросался, чувствуя в нем альфу-конкурента, а вот Саске… Женщина выдохнула и вошла в рабочий кабинет мужа, хотя и знала, что Фугаку и Итачи заняты, но все же материнское чутье не позволяло ей оставаться в стороне.

– Микото, ты чем-то обеспокоена?
– Фугаку, увидев жену, отложил документы и сконцентрировано посмотрел на свою омегу, феромональный фон которой был тревожно повышен, и это отчетливо ощущалось в закрытом помещении

– Фугаку, я не знаю, что делать, - женщина осторожно присела на краешек дивана и сложила руки на коленях, чувствуя, как колыхнулось биополе мужа. – Я уже второй день даю Саске подавляющий отвар, но ему не становится лучше, более того, - омега покорно склонила голову, чувствуя вину, - мне кажется, что я делаю только хуже

– Саске до сих пор спит? – слегка удивленно спросил Фугаку и, получив утвердительный кивок жены, нахмурился, постукивая пальцами по столу. – Странно, - мужчина усилил поток своего биополя, высвобождая ментальную волю и пытаясь почувствовать изменения, но таковых не было

– Итачи, - глава семьи перевел свой, теперь отливающий алым, взгляд на сына, без лишних слов, одним только ментальным толчком, передавая свое беспокойство и просьбу

– Мм… - молодой альфа прикрыл глаза, расслабляясь и позволяя своему биополю буквально обволочь весь дом в поисках новых связей

– Ваши беспокойства, отец, излишни, – Итачи открыл глаза и вновь закрылся, видя, как опасливо съежилась на диванчике мать, и как слегка дрогнул под напором мощи его ментальной воли отец. – Я чувствую Саске, но что-то ему мешает. Мама, - слегка требовательно обратился брюнет к женщине, - перестаньте давать ему отвар, возможно, он подавляет не только его гон, но и не дает сформироваться биополю

– Спасибо, сынок, - наконец-то Микото с облегчением выдохнула. Да, она, как мать, чувствовала своих детей, да, Фугаку, как альфа и отец, был связан со своими сыновьями, но почему-то именно Итачи был ближе всех к Саске, ощущал связь с ним острее, хотя у Саске ещё и не было своего биополя для установления связи, но все равно эта связь уже была, что несказанно утешало женщину, ведь это означало, что её сын точно не бета. Как-то самой собой вспомнился момент, когда Фугаку привез её из родильного дома. Был конец июля, Итачи буквально за полтора месяца до этого исполнилось 9, и он, увидев на пороге счастливых родителей с сопящим свертком на руках, выдал гениальную фразу: «Папа, мама, это мой подарок, да?». Они с Фугаку тогда только посмеялись и деликатно объяснили, что это не подарок, а младший братик, но Итачи, нахмурившись и надув пухлые губки, не отступил. «Все равно – мое», - твердо произнес ребенок, и с той поры их с Саске невозможно было разлучить, по крайней мере, до начала у Итачи гона, но и потом связь между братьями не исчезла, а наоборот, окрепла и с годами превратилась в крепкую дружбу.

Микото улыбнулась своим мыслям, подумав о том, что она ещё вполне даже молода, и милой девочке в их семье были бы только рады. Но сперва нужно обустроить жизнь сыновьям, а уже потом, лет так через пять, можно будет намекнуть мужу на то, что она не против родить ещё и третьего ребёночка.

========== Глава 2. ==========

Третий день болезни оказался для Саске сущим кошмаром. Ему было жарко, жарко до такой степени, что мать не успевала менять моментально пропитывающиеся испариной простыни, но при этом его руки и ноги оставались ледяными и приносили воистину адский дискомфорт. Несмотря на все уговоры, Микото отказывалась давать ему чай, который даровал хоть и несколькочасовое, но все же облегчение, и поэтому Саске ничего не оставалось, как просто терпеть, скручиваясь в клубок и до скрипа ткани сжимая одеяло. Но даже не это сильнее всего беспокоило подростка: зуд, который до этого был просто неприятным, превратился в болезненный, скребущий кожу по всему телу и не позволяющий долго лежать в одной позе. А ещё внутренности… они в буквальном смысле этого слова пульсировали, и Саске был готов поклясться, что видит их колебания под толщей кожи и мышц живота. К тому же, у парня появилось какое-то странное ощущение пустоты внутри. Конечно же, он уже третьи сутки фактически ничего не ел, но это была не голодная пустота, точнее, голодная, но в каком-то не том смысле, будто что-то внутри него жаждало не пищу, а чего-то, что Саске мог ассоциировать с запахом, который учуял сегодня утром, проснувшись. Запах был практически неуловимым и не походил ни на один из тех, которые он чувствовал раньше, поэтому парень задумывался над тем, что это не запах, а нечто другое, вот только что, он понять не мог.

Примерно после обеда Саске стало определенно легче: зуд поутих, его больше не бросало то в жар, то в холод, а внутренности успокоились, как отголосок, оставив на месте острой боли лишь сосущую пустоту. Парень подумал, что нужно бы воспользоваться моментом, сходить в ванную и что-нибудь поесть, но он чувствовал себя настолько слабым, что на каждое движение тратил чуть ли не несколько минут, поэтому, после очередной безуспешной попытки подняться, он просто рухнул на кровать, а вскоре забылся глубоким сном.