– Ты сумасшедший раэт, Морган. Ты идешь к цели, не считаясь ни с чем.

– Моя цель того стоит, не так ли? – усмехнулся он, обхватил ее своими сильными руками и поднял, понес на ложе. Положил на шелковые покрывала и склонился над ней, касаясь ее груди прядями своих черных волос.

– Ты пользуешься другими, словно они вещи, – спокойно сказала Амнэр, чувствуя, что ее бьет мелкая дрожь и окатывает жар от того, насколько он сейчас близко. Хотелось вскочить, вырваться, убежать, чтобы только не чувствовать рядом его горячего обнаженного тела.

– А разве вы, сайнды, поступаете не так? – он мягко провел рукой по ее шее, нащупал застежку ожерелья и расстегнул. Тонкая прозрачная ткань невесомо сползла с ее груди. – Кого считаете равным или достойным – с тем считаетесь. А остальных просто используете. Ты ведь не по своей воле стала жрицей, Амнэр? Королева приказала твоей семье сделать всех дочерей жрицами, всех сыновей – жрецами. Чтобы обрубить вашу ветвь рода, чтобы у вашей семьи не было наследников.

Он расстегнул драгоценный пояс и отбросил его в сторону. Теперь на Амнэр остались только браслеты на руках и ногах.

– У меня не было выбора, – Амнэр поймала себя на том, что ее охватило возбуждение. Неужели… неужели она хочет этого мужчину? Того, кто сломал ее жизнь и так жестоко обошелся с ней?

– Я провел тебя через унижение и боль, чтобы разрушить власть Тианны с твоей помощью, – Морган наклонился и лизнул ее между грудей. Амнэр задрожала. – Это была твоя плата за освобождение от ее власти.

– Взамен я теперь в твоей власти, – прошептала она.

– Как и все Сайндарикарил, – он усмехнулся, накрыл ладонью ее грудь и, легко перебирая пальцами, принялся ласкать ее. – Но вот прямо сейчас я предлагаю тебе выбрать, Амнэр. Ты можешь уйти – просто встать и уйти, я не стану удерживать тебя. А можешь остаться моей наложницей.

– Выбор без выбора. Так, как ты любишь. Между большим злом и меньшим, – Амнэр нашла в себе силы не отдернуться, когда он снова лизнул ее. – Если я уйду, я буду отверженной, всеми презираемой падшей жрицей. Возможно, меня примет моя семья, но даже они предпочтут спрятать меня вдали от столицы, в самом глухом углу наших владений, в монастырь для покаяния. Никто больше не пустит меня в храм, никто не захочет стать моим мужем. Если я останусь, я буду ходить голой и ложиться с тобой, когда тебе захочется. Но никто при тебе не посмеет оскорбить меня и, по крайней мере, я не проведу остаток жизни в забвении среди каменных стен. И, если боги будут милосердны и справедливы, увижу конец твоего пути… каким бы он ни был. Так что я остаюсь.

Морган замер, странно глядя на нее – так, как ни разу до того. Словно увидел что-то новое, неожиданное.

– Вот как. Это почти по-раэтски. Это мне нравится.

Амнэр ничего не сказала, только закрыла глаза. Он продолжил прерванные ласки, добиваясь от ее тела отклика, и добился. Конечно, он знал, что она приняла свой выбор как форму служения, как путь испытаний – ведь и среди сайндских служителей божьих подвижничество было в чести. И решил попытаться сломить в ней и это. Был уверен: пусть не сразу, не скоро, но она приучится радоваться плотскому удовольствию и желать его. Ну а если это не так – что ж, тогда она выиграет эту битву. Это Моргана нисколько не огорчало: даже было любопытно, хватит ли у нее стойкости и силы.

Амнэр позволила себе принять эти ласки и отдалась наслаждению, грязному, как ей казалось, и грешному – но она уже сделала свой выбор, вот только не совсем тот, который ей предлагал Морган. «Ты еще увидишь, мой король, как плохо ты знаешь сайндов».

====== Право крови ======

Ко всему, говорят, можно привыкнуть. И к полукровке-завоевателю на престоле – тоже. А уж если этот полукровка сковал всю знать страшной клятвой… то деваться просто некуда. И сайнды привыкли. Сайндарикарил объяснили народу, что такова воля богов, народ пороптал, но смирился – в конце концов, налоги не повысили, а значит, новый король не так и плох.

Привыкли видеть его на храмовых праздниках. Привыкли к тому, что все ритуалы, где роль короля была необязательной, вместо него исполняли назначенные из Сайндарикарил лорды, а там, где король должен был принимать участие, его заменяла жрица Велессин, которой он всякий раз, проколов себе палец, ставил на лоб пятно крови. Это был древний обычай – если король не мог провести ритуал, он помечал своей кровью того, кто должен был его заменить. Народу было известно, что их король поклоняется раэтским богам. Это было дико, странно, но и к этому тоже привыкли. В конце концов, новый король не проявлял к богам Сайнда неуважения, даже наоборот – отказ напрямую участвовать в важных ритуалах был расценен как почтение и уважение.

Самым непривычным было видеть рядом с ним почти голую сайнду, бывшую жрицу, которую он объявил своей наложницей. Имя ее было известно всем, и о ней говорили шепотом – и без всякого почтения. Падшая. Нарушительница обета. Помеченная скверной. Шлюха. Предательница.

Всё это Амнэр слышала в свой адрес. В глаза никто не осмеливался сказать, но шепотом, за спиной – говорили. Даже слуги, кроме молчаливых элик. Тем было всё равно, для них она была такой же вещью их повелителя, как, скажем, его мечи. С той только разницей, что мечей им было запрещено касаться, а ее они должны были мыть, украшать, натирать ароматическими маслами и разными притираньями. Из всех сайндов с Амнэр хорошо обращались только дарионская ветвь Сайндарикарил и родная мать, а из жриц – только Велессин. Отец отказался даже подойти к оскверненной дочери, а братья и сестры сделали вид, будто не знают ее. Они боялись, что заразятся от нее скверной, даже если просто заговорят с ней. И даже пример Велессин не убеждал их поступать иначе.