– Тогда мой тебе совет, – сказал Пыркин. – Ищи не мгновение, а точку в пространстве. Мысли философски. Понимаешь, что это такое?

– Спасибо, постараюсь, – сказал Егор.

Марфута потянулась, зазвенели золотые браслеты и ожерелья. Гигантская грудь издала глубокий звук, словно пустая бочка.

– И охота вам, хлопчики, время впустую тратить, – сказала она. – Ой, доля моя бабья! Где ты, мой генерал, запропастился! Верно, от старости помер. Поехал бы сюда со мной, до сих пор был бы живой. Знаешь что, Партизан? Вот откроют когда-нибудь сообщение между нашими мирами. И будут сюда путевки продавать. Для достойных людей. Как мой генерал.

– Ох и набежит сюда жулья! – вздохнул Пыркин.

– Не скажи! Сюда путевки ВЦСПС будет распространять. Передовикам труда и классовых битв, – возразила Марфута.

– А знаешь ли ты, что на вокзале сама Крупская живет!

– Помолчи, дурень!

– А кто такая Крупская? – спросил Партизан.

– Это вдова, – сказал Пыркин. – А чья – не скажем. Не дорос ты еще.

– Если не скажете, значит, вдова Троцкого, – догадался Партизан.

И хоть Егору не очень приятно было слышать, как говорят о жене товарища Ленина, в глубине души он понимал, насколько все во времени относительно. И кто вспомнит о нас через пятьсот лет? И кто мог знать о нас всего пятьдесят лет назад?

– Внимание! – сказал Пыркин. – Смотрите на тот берег.

– Вижу, – сказала Марфута.

– Принимаем меры! – Партизан кинулся внутрь бытовки.

Егор посмотрел на реку и увидел, как от дальнего берега отчаливает лодка. В ней сидят несколько человек.

Из бытовки доносился шум. Егор заглянул внутрь через окно. Партизан, сменив цилиндр на военную фуражку, дергал за гирю, висевшую у дальней стены. Провод, к которому была прикреплена гиря, выходил наружу над головой Егора. Провод дергался. Егор проследил, куда он идет. Провисая, провод тянулся к кривому столбу и уходил дальше вдоль берега.

«Странно, – почему-то подумал Егор. – В этом мире есть миллион пустых квартир и даже дворцов. Занимай – не хочу. Но люди сбиваются в кучки в каких-то жалких бытовках. То ли потому, что им ничего не нужно, то ли потому, что в большом городе страшно и одиноко. Скорее им ничего не нужно. Ведь если человек чего-то добивается, он спешит или считает минуты, он смотрит, как растут дети и как умирают старики. А здесь – какой смысл во дворце, если ты можешь занять десять дворцов? И все пыльные. И будешь изнашиваться вместе с дворцом, как старый стул».

Партизан вышел из бытовки.

– Я подал сигнал, – сказал он. – Будем сопротивляться или как?

– Я бы убежал, – сказал Пыркин, – да Марфута плохо бегает.

– Я вообще не бегаю, – сказала женщина. – Мне стыдно бегать.

– Тогда оставайся, – сказал Партизан. – А мы спрячемся.

– Меня нельзя бросать, мальчики! – испугалась Марфута. – А если бросите, я им сразу скажу, где вы спрятались.

– Тогда беги! – велел Партизан.

Странно – они боялись. Они очень боялись лодки, которая медленно двигалась через реку. Значит, на самом-то деле они держатся за это подобие жизни, как человек в тюрьме или в яме все равно старается выжить.

– А что они нам сделают? – спросил Егор.

– Тебе хорошо, – огрызнулась Марфута, – тебя они не догонят. А меня догонят.

– Это изверги, – сказал Пыркин. – Побежали, что ли?

Марфута возилась в бытовке, собирая вещи.

– Ну что ты возишься! – крикнул Партизан.

Пыркин пошел первым. Его черное пальто с оранжевым рукавом развевалось, как бурка героя Гражданской войны. Он не оборачивался, но крикнул на ходу:

– Молодежь, не отставать, если жизнь дорога!

– Мальчики! – закричала с порога бытовки Марфута. – Прикройте меня. Задержите их!

– Я уже вызвал помощь, – сказал Партизан. Он бегом догонял Пыркина.

– Когда она еще придет! – отозвалась Марфута. Она пошла следом. Но толстые, распухшие ноги с трудом держали ее, она переваливалась, как гусыня. В руке, унизанной браслетами, она тащила мешок.

– Дура, – окликнул ее Пыркин. – Ты чего с собой золотишко взяла? Оно тебе не пригодится.

– Я лучше знаю, что пригодится, а что нет.

Жулик бежал рядом, ему нравилось новое приключение, он прыгал и бегал вокруг.

– Если он там будет лаять, придется ликвидировать.

– Ты у меня доликвидируешься! – пригрозил Пыркин. Жулик как будто понял, замолчал.

– Давай мы поможем Марфуте... – неуверенно произнес Егор.

– И не мечтай. Ее не спасем, сами погибнем.

Они бежали к устоям Метромоста. Егор краем глаза увидел нелюдей. Несколько призраков появились в стороне у высохшего дерева.

– Ату их! – крикнул Пыркин.

Жулик послушался и понесся к призракам. Егор оглянулся. Лодка была уже близко от берега. Марфута сильно отстала. Даже отсюда было слышно, как тяжело она дышит.