в Кентукки? Это не миф?

Уесли рассмеялся. Если бы она только знала...

– Да, мы ездим на лошадях. Некоторые из нас. В западном Кентукки больше

фермерских угодий, а в восточном — сплошные горы и угольные шахты. Но

центральная часть – страна лошадей. Меня посадили в седло, едва я научился ходить.

Это, пожалуй, самая забавная вещь на свете.

– На свете?
– спросила она и изогнула бровь.
– Только девственник может назвать

что-то лучшее, чем секс, самой веселой вещью на свете.

10

Ночное купание. Тиффани Райз.

– Ладно, самое веселое занятие, кроме секса.

– Вот так лучше. Если ты любишь верховую езду, почему же ты приехал в

колледж в Коннектикут? Не самая большая страна лошадей, насколько я знаю.

– В штате Нью-Йорк есть несколько лошадиных ферм. И зал славы чистокровных

в Саратога-Спрингс. Но я приехал в Нью-Йорк потому, что мне хотелось ходить в

небольшой колледж с хорошей подготовительной медицинской программой, и здесь

одна из самых лучших в стране.

– Так ты хочешь стать врачом? Всегда буду рада поиграть с тобой в доктора.

– Это было бы менее жутким, если бы я не хотел стать педиатром.

– Ауу, какая прелесть. Почему педиатр, а не, скажем, гинеколог?

Уесли закатил глаза.

– Ну, учитывая, что я сам чуть не умер от детского заболевания, то работа

выбрала меня. Ты в курсе, что до сих пор не известно, что вызывает детский диабет?

Уже 2008, почти 2009 год и медики до сих пор не имеют представления.

– Педиатры и семейные врачи не так уж много зарабатывают.

– Именно это мне постоянно говорят мама с папой. Думаешь, они рады, что их

сын хочет стать врачом?

– И чем ты должен заниматься, по их мнению?

– Ветеринарным врачом, но именно в коневодстве. Родители работают на

лошадиной ферме. Вся моя семья работала там целыми поколениями.

– Ты не хочешь стать ветеринаром?

– Обычный ветеринар не так уж и плохо. Можно помогать собакам и кошкам,

улучшать качество их жизни. Но у коневодства есть темная сторона. Помнишь

Барбаро?

– Не знакома с этим человеком.

– Это не человек. Это конь. Выиграл Дерби в 2006 и затем раздробил ногу пару

недель спустя на Прикнесс. Конь со сломанной ногой - что бы ты сделала?

– Я не знаю. Избавила бы от страданий?

Уесли начал ходить вдоль дорожки, в то время как Нора скользила пальцами по

воде. Он не мог поверить, что они вели эту беседу пока он держал ее в объятиях в

долбаном школьном бассейне. Не то чтобы он жаловался...

– Да, конечно. Но нет, его быстро доставили в хирургию, после чего он провел

несколько месяцев в блоке интенсивной терапии. Миллионы долларов были

потрачены на то, чтобы спасти жизнь этого коня.

– Ну, он был выигрышной скаковой лошадью. Они хотели, чтобы он снова

принимал участие в скачках, верно?

Уесли покачал головой.

– Лошади не состязаются снова после раздробления ноги. Они хрупкие

животные, и они плохо восстанавливаются после травм. Заболевают пневмонией,

воспалением копыта, возникают резкие боли в кишечнике... Если кошка или собака,

или ребенок ломают ногу, они выздоравливают и все в порядке, и ты спасаешь их

жизнь. Ты пытаешься спасти скаковую лошадь, и ты делаешь это потому что ты

думаешь, что получишь больше денег от конного завода, чем от страховки. Если я

собираюсь тратить время в медицинской школе, я буду делать это ради спасения

детей, а не, знаешь ли, жеребят.

Уесли посмотрел Норе в глаза. Она изучала его, смотрела на него так, словно

никогда не видела его раньше.

– Ты потрясающий, - сказала она и улыбнулась.
– Совершенно потрясающий. Ты

ведь знаешь это?

– А ты сумасшедшая.

11

Ночное купание. Тиффани Райз.

– Это правда, но это не меняет того, что ты потрясающий. Я знаю мужчин в два

раза старше тебя, женатых и с детьми, которые и на половину не размышляют так

глубоко и мудро о том, как их действия влияют на мир. Бог свидетель, да я сама такая.

– Предсмертное состояние два года назад своего рода показало мне насколько

хрупка жизнь. Я стараюсь не воспринимать свою или чью-либо другую жизнь как