— Вавилонские астрономы решили, что день, когда произошло Слияние, следует считать началом нового календаря, новым годом. Несомненно, в тот день берет начало один из их могущественных циклов, их Великих Годов. Тогда все началось заново. И первые дети, которых зачали в Мире, уже давно родились. Им не довелось жить ни в одном из разорванных времен — в них они попросту не смогли бы появиться, так как родители их пришли из разных эпох, но их прошлое — монолитно. Они всегда существовали здесь. Порой мне очень хочется узнать, что они будут делать, когда вырастут.

Байсеза внимательно посмотрела в лицо греку: ровный загар сливался с танцующими от неспокойного света костров тенями.

— Вы так много понимаете… — сказала она.

Грамматевс улыбнулся пленительной улыбкой.

— А вы чего ожидали? Как сказал бы Кейси, подобно всем грекам, я — семи пядей во лбу и безмерно этим кичусь.

Они крепко обняли друг друга и двинулись обратно в город.

Когда на следующее утро Байсеза появилась в храме, то обнаружила, что там ее уже ждали Абдикадир и Кейси, который производил проверку работы сенсорного оборудования. Они пришли сюда ради нее. Сердце женщины тронула такая вера в нее, а их поддержка придала уверенности.

Глаз неподвижно висел в воздухе.

Джош тоже был здесь. В отличие от Байсезы, на которой был ее летный костюм, набитый под завязку всем необходимым, он был одет в мятый фланелевый костюм и рубашку, а также (и это казалось довольно абсурдным) нацепил галстук. Оба понимали, что им предстоит столкнуться в этот день с чем-то неизведанным. Почему бы не предстать перед этим во всей красе?

Лицо Джоша было бледным, а под глазами появились черные мешки.

— В бесконечность со звоном в голове! По крайней мере, хуже мне уже быть не может.

Почему-то Байсеза испытывала странное чувство нетерпения и раздраженности.

— Ладно, начнем, — сказала она. — Вот, держи.

Она протянула журналисту небольшой рюкзак.

Он посмотрел на него с опасением.

— Что в нем?

— Вода, сухой паек, аптечка.

— Думаешь, нам это понадобится? Байсеза, мы же собираемся войти в Глаз Мардука, а не пересекать пустыню…

— Она права, — отрезал Абдикадир. — Нужно быть готовым ко всему.

Он подхватил рюкзак из рук Байсезы и швырнул ему.

— Бери.

— И если будешь всю дорогу ворчать, то я тебя брошу, — сказала Байсеза.

— Обещаю, я буду вести себя хорошо. — На обиженном лице Джоша появилась улыбка.

Байсеза посмотрела вокруг.

— Я предупредила Евмена и Гроува, чтобы люди держались от храма подальше. Я бы предпочла, чтобы этот проклятый город эвакуировали, но боюсь, что это невозможно… Мы ничего не забыли?

Перед приходом в храм она вымылась, почистила зубы — словом, проделала все несложные каждодневные дела, ведь никто не мог сказать, когда у нее появится возможность привести себя в порядок.

— Абди, позаботься о моем телефоне.

— Я же обещал. Да, вот еще что.

Он протянул ей два свитка из вавилонского пергамента, аккуратно свернутые и скрепленные печатью.

— Если можешь…

— От тебя?

— От меня и Кейси. Если получится… если ты сможешь отыскать наши семьи…

Байсеза приняла свитки и спрятала в комбинезоне.

— Не сомневайся, я позабочусь, чтобы они их получили.

Кейси кивнул, но неожиданно прокричал им: «Что-то происходит».

Он настроил свою гарнитуру и ввел команду компьютеру активировать электромагнитный сенсор, изготовленный из того, что осталось от разбитой рации вертолета, после чего бросил взгляд на Глаз.

— Не вижу никаких изменений в этой штуковине, но сигнал усиливается, — сказал он. — Кажется, кто-то вас уже заждался, Байсеза.

— Лучше нам занять свои места, — сказала Байсеза и взяла Джоша за руку.

— Где? — уточнил он.

Легкий ветерок трепал волосы у него на лбу.

— Если бы я знала, — ответила она и ласково пригладила его черные вихры.

Но ветерок налетел вновь, разбиваясь о лицо Джоша, ветерок, который появился из ниоткуда и летел в центр зала.

— Это Глаз, — сказал Абдикадир, вокруг которого кружились листки бумаги и незакрепленные провода. — Он собирается вдохнуть. Байсеза, приготовьтесь.

Ветер усиливался, стремясь к центру зала, и уже подгонял Байсезу в спину. Она потянула Джоша за собой и, спотыкаясь, направилась к Глазу. Тот все так же неподвижно висел, отражая ее лицо, искажаемое до безобразия куклы вуду, но к его поверхности подлетали и прилипали куски бумаги и солома.

Кейси сорвал гарнитуру.

— Черт, — выругался он. — Вот это звук… Все схемы, к черту, сгорели. Кому бы ни сигналила эта штуковина, но точно не мне…

— Пора, — сказал Джош.

Так оно и было. Глубоко в душе она никогда полностью в это не верила. Но все происходило на самом деле. Сердце ее бешено стучало, и она была невероятно благодарна Джошу за то, что он крепко держал ее за руку.