Хевен прерывисто вздохнул. Как долго она собирается мучить его? Знает ли, как на него влияет? Это ее способ отплатить за похищение?

Иветт внезапно подняла голову, и раны обдало холодным воздухом.

– Это не действует, - сказала Иветт.

Хевен открыл глаза.

– Почему?
– прошипел Уэсли.
– Ты просто облизала его? Это все обман?

Иветт проигнорировала едкие замечания Уэсли и вместо этого посмотрела на Хевена.

– Раны слишком глубокие и большие. Нам нужно попробовать что-то еще.

Уэсли поднял кол, словно хотел ударить.

– Нет, Уэс!
– закричал Хевен. Он не мог позволить брату причинить ей вред. Когда Уэсли снова опустил кол, Хевен облегченно вздохнул. Затем посмотрел на Иветт.
– Это обман, чтобы получить мою кровь?

Иветт возмущенно на него посмотрела, затем отрицательно покачала головой.

– Как я сказала....

– Слишком глубокие, да, я слышал. Что теперь?

– Я могу сделать так, что раны закроются изнутри, - уклончиво произнесла она, бросая осторожный взгляд на Уэсли.

Подозрение возросло в нем.

– Как?

– Тебе придется выпить мою кровь.

Какое-то мгновение Хевен не мог говорить, его горло сжалось.

– Черт, нет!
– возразил Уэсли.
– Гребаная сука, ты решила превратить его в одного из вас.

Уэсли занес кол над головой и бросился на нее, но Иветт уже вскочила. Она отпрыгнула в другую сторону, подальше от него.

Иветт развернулась с поразительной скоростью... скоростью, которую он видел прежде у других вампиров... она стояла лицом к его брату, положив руки на бедра и расставив ноги так широко, что ее облегающее платье порвалось по шву. Иветт приготовилась к атаке.

– От этого он не обратится, - заявила Иветт.

– Не сомневался, что ты так скажешь.

– Это правда. Человек должен быть на грани смерти, чтобы обратится. Живой, пьющий кровь вампира, не может превратиться.

Иветт метнула на Уэсли сердитый взгляд.

– Ты должен благодарить меня за то, что я предлагаю это. Ни один вампир не станет легкомысленно делиться своей кровью. Это - привилегия. Мне следовало бы просто оставить его страдать за то, что он похитил меня и Кимберли.

Хевен спросил себя: можно ли ей доверять. Действительно ли безопасно взять ее кровь? Он передвинулся, и от этого его тело пронзило болью.

Проклятье, его состояние хуже, чем он предполагал. Хевен посмотрел на большие порезы на своем животе. Вид воспаленной плоти вызывала тошноту и кое-что еще: крохотный приступ страха, что повреждения более серьезнее, чем он думал сначала.

Если он снова потеряет сознание, кто позаботится об Уэсли?

– Зачем, ты тогда предлагаешь?

Иветт зарычала.

– Больше не предложу.
– атем оьратилась к Хевену.
– Твой брат предрешил твою судьбу. Валяйте, посмотрю, кто из вас двоих сможет остановить кровотечение. Моя работа выполнена.

Разозлившись, она отвернулась от них, подошла к койкам у противоположной стены и внезапно упала на одну.

– Почему я вообще переживаю?

Будь он проклят, если она не выглядела уязвленной. Как такое возможно? Хевен принял сидячее положение, несмотря на вызванную боль.

Возможно ли, что человеческая сторона сильнее животной, и она на самом деле хотела помочь?

– Что твоя кровь сделает со мной?

– Хав! Ты спятил?

– Не вмешивайся, Уэс.

На этот раз он не желал, чтобы брат так опекал.

– Ты считаешь, я по-прежнему склонна дать тебе кровь.

Иветт надулась. Сейчас в ней не было ничего вампирского. Она выглядела обычной обиженной женщиной: со скрещенными руками на груди и дерзким блеском в глазах.

Она осознаёт, что эта поза подчеркивает полные холмики ее грудей, делая на них основной акцент, от которых Хевен не мог отвести глаз?

– А если я тебя хорошенько попрошу?

Он определенно ходил по краю. Хевен просто попросил Иветт дать ему своей крови? Что, черт возьми, с ним не так?

Уэсли поднял руки.

– Ты безумец! Совсем сошел с ума! Если ты сделаешь это, я никогда не стану разговаривать с тобой. Слышишь?

Хевен отмахнулся от брата. Уэс преувеличивал. Он позже успокоится.

От слов Уэсли, Иветт усмехнулась.

– Я сделаю это, только чтобы позлить твоего младшего брата.

Его сердце не должно так подпрыгивать только из-за ее согласия, но это было так. Его охватило волнение, хотя он понятия не имел, чего ожидать.

А если он поперхнется ее кровью? А если на вкус это будет отвратительно?