— Ну что, Принцессу просветили?

— Да, — кивнула я, усаживаясь на свое кресло.

— Не туда, — хмыкнул мафиози, кивнув на мое прибежище. — Сюда.

Еще одним кивком головы он указал на кровать, и я уже хотела было сказать: «А я что, твой верный холоп, приказам подчиняться?» — но сдержалась. Я его обидела, так что право злиться у него было. Побуду пока мирным атомом — нечего его еще больше злить. Извиняться я не хотела, любой бы заподозрил неладное на моем месте, но и переводить это недопонимание в конфликт тоже не горела желанием. Посему я встала, положила флешки на стол и пересела на собственное мрачное ложе, озаренное жуткой ухмылкой Принца. Устроившись у Бэла в ногах, я спросила:

— Ну и?

— Принцесса ничего не хочет сказать Принцу? — протянул он, явно ожидая извинений.

— Нет, — пожала плечами я. — Ты прекрасно знаешь: я не считала, что ты мне лгал в предложении дружбы и выражении своих эмоций. Но я думала, что поведение ваше обусловлено подражанием персонажам манги, — я поморщилась и, тяжко вздохнув, завершила мысль: — а потому не собираюсь приносить извинения. Я обидела тебя подозрениями, но всё это и впрямь выглядело крайне странно. Однако я не обвиняла тебя во лжи в самом главном.

Бельфегор вдруг рванулся ко мне и, схватив меня за запястья, протянул:

— А Принцессе не кажется, что одно то, что она заподозрила Принца во лжи, уже оскорбление?

От его тона мурашки у любого бы по спине табунами побежали, но не у меня: я знала, что он имеет право злиться, и, если честно, я понимала его злость, но не собиралась приносить извинений. Потому что не чувствовала себя виноватой.

— А ты хочешь сказать, что мафиози никогда не лгут, даже если они и голубых кровей? — хмыкнула я.

— Принцесса слишком самонадеянна, — протянул Бельфегор и рядом с его рукой возник стилет. Значит, эти ножи — его оружие из коробочки? А почему он ее не открыл?.. Странные мысли, наверное, у меня, но мне не страшно. Нет, правда, боли я не очень-то и боюсь, а смерть… Он меня не убьет, и это прискорбно.

— Может быть, — кивнула я, не отрывая взгляда от соломенной челки. — Но Принц — не идеал. А еще он наверняка в своей жизни лгал, как и все люди. К тому же я не говорила, что ты солгал в самом главном, я не говорила, что ты предал свои собственные принципы, а потому, если жаждешь мести, вперед. Можешь меня исполосовать. Потерплю, не проблема. Зато ярость выместишь. Но извиняться я не стану.

— А Принцесса гордая, — протянул Бэл и, отпустив меня, поймал стилет, а затем провел по моей щеке холодным лезвием, почему-то не царапая кожу. — Очень гордая…

— Что есть, то есть, — хмыкнула я.

— Принцу это нравится! — уничтожил остатки логики Бельфегор и, всплеснув руками, заявил: — А потому Принц пощадит Принцессу!

— Ну спасибо, — съязвила я, а Бэл рассмеялся своим шипящим подобием смеха и, убрав стилет, заявил:

— Надеюсь, теперь ты будешь думать, прежде чем предъявить обвинение.

— Естественно, — кивнула я абсолютно серьезно. — Точнее, я буду просить пояснить непонятные моменты вместо того, чтобы строить нелепые предположения.

— Молодец, ответ верный, — ехидно «похвалил» меня местный аристократ. — А теперь можешь начать читать мангу. Ты ведь за ней ходила?

— За ней, — кивнула я и пересела в кресло. — А ты что делать будешь?

— Почитаю, — соизволил ответить господин Енот голубых кровей и, грациозно оторвав собственную тушку от моей кровати, взял с полки томик с рассказами о демонах.

— Свое имя найти хочешь? — усмехнулась я.

— Нет, убить время, — снисходительно пояснил Бельфегор и вновь улегся на мою кровать, а я осторожно спросила:

— А мне… всё еще можно звать тебя «Бэл»?

— Пожалуй, да, — после недолгого молчания ответил он таким тоном, будто делал мне одолжение. — Я ведь не накладывал запрет, а ты явно раскаялась.

— Пф! Раскаиваться надо в грехах! — фыркнула я.

— А возведение напраслины — та же ложь, — вывернул всё с ног на голову Принц-Демон и зарылся носом в книгу.

— Ритор, тоже мне, — поморщилась я и подключила флешку к компьютеру. — А почему ты решил присутствовать?

— Чтобы пояснить некоторые моменты, — тоном лектора в детсаду ответил зебр из иного измерения.

— Не тупая, разберусь, — поморщилась я.

— Не совсем тупая, но некоторые моменты лучше уточнить очевидцу с позиции его полной осведомленности, — выпендрился этот самый «очевидец».

— Ну, раз тебе делать нечего, я не против, — хмыкнула я, подумав, что лучше бы я всё же в одиночестве читала: мне компания людей всё-таки в тягость.