— Бэл, я боюсь, — прошептала я, с ужасом глядя на этот самый край.

— Но Принц тебя поймает! — возмутился он.

— Знаю, — прошептала я, понимая, что наверняка сейчас побледнела, аки полотно, ну, или как Бьякуран — тоже показатель. — Но мне всё равно страшно.

— Хм… — протянул Бэл, прекращая бесполезные попытки подтащить меня к краю, а затем, отпустив мои руки, подошел ко мне слева и, встав чуть позади меня, спросил: — А если Принц будет совсем рядом, испугаешься?

— Испугаюсь, — истерически хихикнула я, чувствуя, что колени начинают дрожать и подгибаться.

— Стоит попробовать, — усмехнулся енот-садист и, крепко обняв меня со спины, скомандовал: — Давай, Принцесса, покажи мне свою силу воли. С правой ноги, на счет «три». Один. Два. Три.

Я почувствовала, что в мою правую щиколотку настойчиво, но не сильно долбят сапогом, и, скрепя сердце, подчинилась требованию, сделав неуверенный, робкий шаг к краю крыши. Бэл же на достигнутом не остановился и вот таким вот хитромудрым методом подогнал меня, несчастную, к обрыву. Я шумно сглотнула, а Принц скомандовал:

— Смотри только на горизонт. На линию горизонта вдалеке, поняла?

Ответить я была не в состоянии и лишь едва различимо кивнула, а Бельфегор, крепко обнимавший меня за талию, заявил:

— Тогда мы с тобой будем вот так общаться! Принц любит высоту — это достойно его положения. А ты можешь разделить его любовь и поговорить с ним о чем-то важном, наслаждаясь видом.

Я шумно сглотнула, чувствуя, что дрожь из колен распространилась по всему телу, а эти самые колени подгибались так, словно я неделю не спала, а затем марафон бежала. Мой личный штатив в полосочку рухнуть от страха мне не давал и лишь прижимал к себе, удерживая в вертикальном положении и помогая не навернуться не только с крыши, но и попросту на нее. Я поняла, что болтать мне с ним не светит, и потому уставилась во все глаза на линию горизонта. Небо, ослепительно-прекрасное в своей неземной синеве, манило и зачаровывало, не давая отвести взгляд. Редко плывущие кучевые облака, похожие на снежные насыпи, обещали вечерний дождь. Солнце, как никогда яркое и слепящее, согревало горячими лучами и подмигивало, скрываясь порой за облаками. Ветер, не так ощутимый на земле, играл нашими с Принцем волосами и заставлял ежиться от холода, но в то же время улыбаться, потому что такой свежести и легкости, порывистости и чистоты на земле он нам, увы, не демонстрирует. Я немного расслабилась, а Бельфегор начал рассказывать что-то про Варию — какие-то забавные случаи из жизни «простых пафосных мафиози». Вскоре я начала прислушиваться к его повествованиям и даже порой смеялась, правда, немного истерически, над самыми веселыми моментами рассказов. Бэл всё так же обнимал меня и крепко прижимал к себе, и в результате, через неизвестное лично для меня количество времени я почувствовала, что страх начал потихоньку отступать. Потому я включилась в разговор и тоже начала рассказывать забавные случаи из своей жизни, благодаря чему с удивлением обнаружила, что чувство юмора у нас с монаршьей особой на удивление схожее — чернее темной ночи и моськи трубочиста. Впрочем, ожидаемо, что уж там? Стоило бы и раньше предположить… Он же садист! А я готесса…

— Ну что, Принцесса, хочешь увидеть нечто чудесное, достойное королевской особы? — наконец решил, по всей видимости, расшевелить меня, статичную до безобразия, мой временный психотерапевт.

— Предположим, — уклончиво ответила я.

— Тогда Принц на секунду отпустит Принцессу, но будет рядом, — заявил Бельфегор и сделал шаг назад. Паника накрыла с головой, а эта самая голова начала нещадно кружиться, и я судорожно обернулась, покачнувшись, но Принц тут же рванулся обратно и подхватил меня за талию, не давая грохнуться вниз.

— Ты так неуклюжа, — съехидничал он и развернул меня спиной к пропасти, давая возможность беспрепятственно смотреть на крышу, однако такое положение было даже хуже, потому что пропасть была лишь в шаге, но я не видела ее и не знала, куда именно мне нельзя делать этот самый шаг.

— Страшно, — трясущимися губами пробормотала я, сжимая руки в кулаки и ёжась.

— Но Принц ведь рядом, — блеснул логикой местный иррационал и кивнул на крышу: — Присмотрись, Принцу на помощь пришел его верный товарищ!

Я, до этого смотревшая лишь на горизонт, опустила взгляд на грязно-серую битумную крышу и не смогла сдержать немного нервную, но умиленную улыбку. Прямо перед нами сидела белоснежная норка-альбинос с челкой, похожей на челку Бэла, маленьким розовым носиком-пуговкой и шикарнейшим пушистым белым хвостом. На кончиках острых ушек горело ярко-алое насыщенное пламя, а зверюшка хищно усмехалась, до безобразия напоминая мне своего хозяина.

— Познакомься, это Минк! Норка Урагана! — пафосно изрек Бэл. — Минк, а это подруга Принца, Елена, прошу любить и жаловать! По крайней мере, Пламенем ранить не стоит точно.

— И на том спасибо, — пробормотала я, и Бэл ехидно рассмеялся.

Норка прошествовала ко мне летящей, грациозной и не менее царственной, чем у нашего Высочества, походкой, внимательно осмотрев меня из-под густой челки, явно усмехнулась (по крайней мере, я именно так интерпретировала ее оскал) и одним ловким движением прыгнула Принцу на правое плечо.

— Красивый, — пробормотала я, косясь на зверика, но всё еще продолжая паниковать.

— О, да! Оружие, достойное Принца! — заявил Бельфегор, а затем довольно тихо и почти не пафосно добавил: — И верный друг.

Почему-то на душе вдруг стало очень тепло. Возможно, потому, что хоть Бэл и был очень одинок, один друг у него всё же был, и это не могло не заставить меня улыбнуться.

— Рада, что у тебя есть друг, Бэл, — тихо сказала я.

— Два друга, — возмутился венценосный холерик, — или ты считаешь слова Принца и его клятву ложью?

— Нет, конечно, — поморщилась я. — Но я так и не поняла, почему ты ее тогда дал.

— Хммм… — протянул Принц, а затем всё же соизволил пояснить: — Ладно, я объясню. Просто Принцесса первая, кто улыбался перед скорой смертью так же, как Принц.